Чтение онлайн

В общем, обычная тюремная лирика в пополам с накожной тюремной живописью, которая тут у некоторых вообще вместо одежды…

А ровно через два дня после того случая я и оказался в Дробилке.

Она же Молотилка, Душегубка, Мясорубка и так далее — в общем, очень жуткая и неприятная штуковина, скажу я вам.

Да, точно!

С этого, пожалуй, и будет правильно начать мою историю…

— Ну и каким ветром тебя сюда занесло?

Моим словоохотливым собеседником оказался невысокий сухонький дедок неопределенного возраста от 60 и до «столько не живут». Он опирался на деревянную трость и щурился сквозь толстые линзы огромных круглых очков. Одет, как и все остальные, включая меня: в бесформенный комбинезон мышиного серого цвета.

— Попутным ураганом прямо из самого Канзаса. Только домик где-то по дороге отстал, — пробурчал я, всем своим видом давая понять, что не расположен к продолжению беседы.

Ну не было у меня никакого желания ни общаться, ни знакомиться ни с кем, кто стоял со мной в этом дурацком подобии очереди под пристальными взглядами десятка вооруженных спецназовцев. В очереди смертников, которых осталось двенадцать из двадцати, что вошли в этот зал всего полчаса назад.

Но он не успокоился. Мне же отворачиваться от него не хотелось, потому что за моей спиной стоял громадный гориллоподобный детина, с ног до головы покрытый жуткого вида татуировками и шрамированием. Я буквально спиной чувствовал его прожигающий и ненавидящий взгляд, и сталкиваться с ним лицом к лицу казалось не самой лучшей идеей.

— А я смотрю, ты не особо приветливый, — продолжал напирать старикашка.

— Так смотри куда-нибудь в другую сторону.

— Да уж насмотрелся, спасибо, — беззубо ухмыльнулся тот, — Твоя рожа всяко приятнее будет чем то, что вываливается оттуда...

С этими словами он, не глядя, указал тростью в сторону непонятной хреновины, висящей у дальней стены в обрамлении металлической круглой рамы, опутанной множеством проводов и утыканной датчиками. Выглядело это «нечто» как… как трехмерная чернильная клякса около двух метров в диаметре, которая постоянно пульсировала, и то втягивала торчащие из нее «ножки-щупальца», то выбрасывала новые.

«Дробилка», «Мясорубка», «Душегубка» — как ее только не называли мои собратья по несчастью, но все эти прозвища однозначно характеризовали самое главное свойство этой «кляксы».

Она убивала.

И не просто убивала, а превращала тех, кто в нее попадает, в бесформенную кучу фарша.

Именно эта участь и была уготовлена мне и одиннадцати другим смертникам.

— Наверное, думаешь, что нет смысла заводить знакомства с теми, кто вот-вот нырнет в эту штуку? — не унимался дед.

Я просто молча кивнул и перевел взгляд на людей в белых халатах, что возились со своим оборудованием. Несмотря на то, что между нами бронированная стеклянная стена, которая делит помещение ангара пополам, мне было отлично видно и слышно все то, что творилось по ту сторону.

Происходящее напоминало суету в каком-то компьютеризированном человеческом муравейнике. Мониторы, экраны со стрелками, непонятные приборы, усыпанные датчиками и панелями, какие-то странные прозрачные цилиндры, заполненные газом, металлические спиральные трубки-змеевики и десятки разноцветных проводов — и все это мигает разноцветными лампочками, щелкает, жужжит, стрекочет и наводит страх.

Потому что как только люди в халатах перестанут жать на кнопки, дергать за рычаги и тыкать пальцами в мониторы, прозвучит приказ…

— Следующий!

На этот раз умники управились заметно быстрее, и наступила очередь следующего смертника. Им оказался мускулистый детина примерно квадратных пропорций и с гладко выбритой макушкой, на которой был набит скорпион. Именно он сейчас стоял первым в очереди смертников. Вторым был словоохотливый дедок, ну а сразу за ним — я.

— Объект номер Восемь. Европеец, двадцать восемь лет, девяносто пять килограмм, — прокомментировал один из ученых, глядя на бегущие по экрану строчки.

— Снимай одежду, — скомандовал ближайший боец, поводя стволом вниз.

Как и все мы, крепыш с татуировкой был одет в серый мешковатый комбинезон, а руки его были стянуты за спиной какими-то хитрыми наручниками с мигающими огоньками.

Раздался тонкий писк и наручники, сковывавшие руки здоровяка, раскрылись, упав на пол с характерным металлическим звоном. Тот начал растирать запястья, восстанавливая кровообращение, и настороженно оглядываясь по сторонам.

Вряд ли он присматривает путь к бегству. Обстановка не слишком располагает: десять вооруженных охранников, перегородка из пуленепробиваемого стека, а по ту сторону — наглухо закрытая металлическая дверь весом в тонну, из тех что в кино про ограбление банков показывают. Да и были уже смельчаки, которые ухитрились сговориться и напасть на охрану. План был хорош: навалиться на одного из бойцов, завладеть его оружием, взять заложников и пробиваться к выходу…

Мир их праху… то есть фаршу…

Не знаю, чем там кормят этих спецназовцев, но выбранный ими в качестве жертвы боец в одиночку положил всю тройку бунтарей и даже не запыхался.

Голыми руками, просто отбросив свой автомат в сторону.

И это оказалось весьма наглядно и убедительно — особенно треск ломающихся рук, ног и ребер. Собственно то, что досталось потом Мясорубке, не сильно-то и отличалось от того, что она выплевывала наружу. Если честно, то я вообще думаю, что им ПОЗВОЛИЛИ устроить этот бунт, чтобы отбить у остальных желание заниматься подобными глупостями.

И заодно поразвлечься.

— Как думаешь, ему повезет? Шансы хорошие: один к десяти, — донесся до меня голос деда, — А он как раз девятый…

Я даже не смотрел в его сторону: мое внимание, как и у всех присутствующих, сейчас было приковано к голому детине, который нарочито медленно шагал к Мясорубке. Скорпион украшал не только его макушку, но и бугрящуюся мускулами спину и даже на каждой ягодице было набито по хвостатому насекомышу.

Один к десяти, да.

Или тебя вышвырнет из этой чернильной штуковины куском мяса, или…