Чтение онлайн

"Ну вот и все. Казнить не казнили, но кастрировали. Ну нет, ребята. Импотентом я быть не желаю. Я еще слишком молод для этого".

Выйдя из кабинета начальника первого отдела, Владимир зашел в знакомый, ставший почти родным, кабинет, где он написал так много различных объяснительных в последнее время. Найдя на одном из столов лист бумаги, он взял его и крупно, размашисто написал:

Зам. Генерального Конструктора КБ "Южное"

т. В.В.Перепелицыну

инженера-конструктора II категории отдела 103

т. В.С.Кедрова

Заявление

Прошу уволить меня по собственному желанию.

Через два дня с трудовой книжкой в кармане, где последней записью было: "Уволен по собственному желанию", Владимир пересек площадь перед проходной. Природа, наконец, сжалилась над людьми. Первые, крупные капли дождя смачно врезались в разогретый бетон площади. Пахнуло освежающим ветром. Владимир зашел внутрь здания проходной. Подошел к своей кабинке. В ней стоял молоденький маленький азиат с надписью "ВВ" [10] на красных погонах. Из-за его головы вверх торчало дуло автомата. Владимир отдал свой пропуск. На мгновение узкие, хитрые восточные глаза маленького вооруженного азиата встретились с широкими, европейскими глазами высокого безоружного славянина. На мгновение. Турникет сделал четверть оборота. Все — Владимир Сергеевич Кедров больше никогда не пройдет через этот турникет, не окажется по ТУ сторону темно-красной стены ракетостроительного завода. ЭТА сторона встретила его стеной дождя и резким ветром. Первый в этом году настоящий летний ливень. После невыносимого зноя последних дней сразу стало легче дышать. На выходе из проходной столпилось несколько работников КБ и завода. А ливень хлестал. Ливень буйствовал. Но так и должно быть. Слишком мало времени отводиться летнему ливню и слишком много он должен успеть сделать — смести пыль, грязь и другие гадости, накопившиеся и в воздухе и на земле. И люди стояли и ждали. И среди них стоял и Кедров. Среди них, но уже не ИХ. В метрах тридцати от проходной стояла обшарпанная, поцарапанная телефонная будка с побитыми стеклами, продуваемая ветром и заливаемая водой. Она тоже была не ИХ. Кедров засунул руки в карманы. Правая рука нащупала что-то твердое и круглое. Вытянул — двушка. Он вздохнул, посмотрел на небо, на стоящих рядом с ним людей и шагнул от стены на открытый воздух. Дождь в одно мгновение из сухого, причесанного, внешне благополучного человека превратил Кедрова в мокрого, растрепанного жалкого человечка. Этот человечек не спеша зашел в обшарпанную телефонную будку, снял прикованную цепью трубку телефона и стал накручивать цифры потрескавшимся номеронабирателем. За его спиной, на фронтоне здания проходной светились красным светом электронные часы:

14: 21

04. 07. 88 г.

ПНД

В трубке щелкнуло:

— Да?

— Сергей, компаньон нужен?

Днепропетровск. Понедельник, 6 июля 1998 г.

Трубка телефона успела подать два длинных гудка, прежде чем произошло соединение:

— Да?

— Серега, привет. Это я, Володя.

— О, Володька. Привет. Рад слышать веселый, бодрый голос благополучного отщепенца военно-промышленного комплекса.

— Я тоже рад слышать не менее бодрый голос, не менее благополучного отщепенца, — Владимир Кедров, откинувшись на услужливо прогнувшуюся спинку черного кожаного кресла, в левой руке держал телефон, а в другой — чернильную ручку, которой он бесцельно водил по календарю. Вся паркеровская суть ручки, наверно, бунтовала против такого хамского к ней обращения. Ведь она предназначена для подписей под значительными документами, договорами, векселями и чеками, ну в крайнем случае ею расписывают пулю в преферанс уважаемые люди, но не как не закрашивают букву «О» в слове «понедельник» в каком-то там перекидном календаре. Но «Паркер» есть «Паркер» — в любом случае он обязан писать бесшумно и мягко. Между тем хозяин ручки продолжал:

— Когда прилетел?

— Да позавчера.

— И до сих пор не позвонил? Друг называется.

— Володя, позавчера была суббота. А ты же знаешь мою Маришку — уик-энд только ей. И никаких гвоздей.

— Эгоистка она у тебя.

— За это ее и люблю.

— Еще бы такую не полюбить. Ну а как земля обетованная?

— Как и положено земле обетованной.

— Что — рай на Земле?

— Владимир Сергеевич, — с шутливой учтивостью начал собеседник, — когда что-то называют раем или идеалом, или еще какой-нибудь хренотенью в этом роде, то что, как правило, оказывается в итоге?

— Как правило оказывается блеф.

— Вот, вот. Прямо в точку. Я думаю, что праведники, которые переживут Страшный суд и попадут в рай, будут сильно разочарованны, а где разочарование, там и недовольство. А Господь, видя недовольство своих избранных, под каким-нибудь предлогом — то ли опять яблоко не то съедят, то, допустим, травку под кустиком сильно примнут, отправит недовольных на Землю — вкалывать, добывать в поте лица хлеб насущный. И колесо истории закрутится по новой. И снова новый Каин убьет нового Авеля, новый Ной построит новый ковчег и пошло — поехало.

— Сергей, мне понравился твой экспромт насчет нового витка истории и я прямо таки горю желанием его выслушать лично от тебя, а не через телефонную трубку. А если серьезно — у меня к тебе есть дело. Но этот разговор не по телефону.

— А у меня, представь себе, есть интересная информация, но это тоже не по телефону.

— Так в чем же дело? Назначай встречу.

— Та-а-к, а как насчет прямо сегодня? Часиков в шесть, прямо у меня в офисе.

— Я согласен, — не раздумывая ответил Кедров. — В шесть я у тебя.

— Тогда до встречи.

— Погоди. Я тоже ж был в командировке, а тут мне доложили, что был небольшой инцидент на показе мод в твоем новом бутике.

— Да там твоя топ-модель отказалась надевать одно платье.

— А она объяснила почему?

— Сказала, что оно слишком смелое и богатым хамам она свои прелести показывать не будет.

— Так и сказала?

— Так и сказала. А девочка нечего. Может познакомишь?

— Подумаю. Я ее еще сам в глаза не видел. Ее приняли без меня и фортель она выкинула без меня.

— Почаще надо в родном городе бывать.

— Наверное. Ну ладно. Я с ней разберусь.

— Да Володя все в порядке. Твои тут же все и уладили. Дали другую девушку, не хуже. Так что, все о'кей. У меня претензий нет к твоей фирме.

— Спасибо. Так значит сегодня в шесть?

— Да, жду.

— Тогда до встречи, — Володя положил трубку телефона и на календаре, поперек отпечатанного:

1998

ИЮЛЬ

6

ПОНЕДЕЛЬНИК

Написал: "Сергей. 18.00. У него. Офис". Эту надпись он под бесшумные вопли «Паркера» дважды обвел рамкой. "Что ж, дело начинает двигаться. И Серега поможет, обязательно поможет", — Владимир в самом хорошем расположении духа встал из-за стола и подошел к окну.

Лето полновластно утвердилось в городе. Яркое солнце без устали грело воздух и, не напрягаясь, боролось с тысячами кондиционеров, натыканных во всевозможных кабинетах и квартирах. Его лучи тут же ворвались и в кабинет Кедрова, стоило ему приподнять жалюзи на окне. Веселыми зайчиками они заиграли на письменном столе, на стоящем на нем компьютере и на других предметах, лежащих на его полированной поверхности. Обласкали они и хозяина кабинета, его безупречно белую рубашку, красный галстук в белый горошек и нежно отразились от великолепной, сделанной в лучшем салоне города, прическе.