Чтение онлайн

— Выгружайте?

— Прямо на воду?

— А что, есть другие варианты?

Вечером разбирали подарки, демонстративно не затрагивая основную причину, по которой собрались вместе. Подарки важнее. Давно известно и не подвергается сомнению, что внутри каждого взрослого мужчины прячется маленький мальчик, до сих пор верящий в Деда Мороза. Никто, правда, в этом не признается, но подарки… Да-да, посмотрите на какого-нибудь брутального мужика с седой бородищей и оцените, как он радуется новому галстуку на Новый Год или носкам на 23 февраля. А если подарки ещё и стреляющие, счастью не будет предела.

Друзья с полной серьёзностью отнеслись к просьбе Андрея Михайловича, и озаботились внушительными инструментами для преодоления неизвестных опасностей. Николай с гордостью показал на длинный зелёный ящик:

— Трофейные и нигде не учтённые. В Гудермесе по случаю достались. Шестьдесят восьмого года выпуска, но на них даже муха не сидела.

— Югославские, что ли? — поморщился Самарин.

— Обижаешь, Михалыч. Неужели я старшему товарищу импортное фуфло привезу? Со складов бывшего Одесского Военного Округа, к нам через Турцию и Грузию попали, а потом… Впрочем, это никого не касается. Чистые стволы, Ванька не даст соврать.

— А чего нам обманывать? — охотно согласился Иван. — Вот пулемёт мои орлы у спецуры попятили, так они сами виноваты. Кто их просил в большой семье клювом щёлкать?

Автоматов было всего десять штук, но это ровно в десять раз превышало ожидания Самарина. Верный армейский принцип — проси больше, получишь сколько нужно, в этот раз не сработал, что могло только радовать.

— Извини, Михалыч, подствольников нет, — развёл руками Николай. — Но ручных гранат с прошлых учений осталось немного. Ну и мелочи кое-какие прихватили.

— А патроны?

Николай усмехнулся:

— Ты не только внешне помолодел, но и вопросы какие-то детские задавать начал. Ящики с патронами мы в лодке оставили.

— Кстити, — оживился Иван. — Тебе и в самом деле больше сороковника не дашь, да и то из-за седой бороды. Признавайся, где-то в саду молодильные яблоки выращиваешь?

— Завидно? — улыбнулся Андрей Михайлович. — Могу и вам такое омоложение устроить. Избавление от любых юолезней гарантирую, и даже новые зубы вырастут.

— Бля-я-я… — протянул Иван.

— Что такое?

— Да он в прошлом году импланты на обе челюсти поставил, — со мсешком пояснил генерал. — По полторы сотни за зуб.

— Баксов?

— Он у нас эстет, еврами расплачивался. Но, как я понял, уже без разницы?

— Правильно понял, Коля, — кивнул Самарин. — Процессуже пошёл.

— Пошёл так пошёл, — согласился Николай. — А теперь всё же объясни, что у тебя за проблемы нарисовались? Кого будем мочить?

Андрей Михайлович вздохнул, собираясь с мыслями:

— На нашей прошлой встрече…

— Это года ты на бильярдном столе плясал?

— Не перебивай, Ваня. Так вот, если помните… Вы что-нибудь помните?

— Вообще-то я думал, что ты пошутил, — признался Николай. — Или недавно прочитанную книжку пересказываешь. А что, я тоже под настоение фантастику уважаю.

— А без настроения?

— Тогда водку. Ладно, Михалыч, кроме шуток…

— Есть у меня этот переход в прошлое.

— Где?

— Мы как раз через него на Камазе к реке выезжали.

— Там обыкновенные деревянные ворота.

— Ну уж какие есть.

— Да уж, без бутылки не разберёшься, — Иван с надеждой посмотрел на старшего по званию.

— Обойдёмся, — решил генерал. — Нам сейчас светлые головы нужны.

Через три часа утомительных разговоров Андрей Михайлович окончательно убедил друзей, что переход в другой мир не является плодом его больного воображения. В убеждении очень помог груз с нижегородского речного каравана — связки дорогих собольих и куньих мехов нельзя объяснить банальной шизофренией. И тюки выделанных овечьих шкур тоже не свалишь на старческое слабоумие. Если только на массовую галлюцинацию, но вроде бы все трезвые?

— Так ты говоришь, Михалыч, этот Шемяка собирается свалить за бугор с мешком казённых денег? Вот же сучонок! — Николай стукнул кулаком по столу. — Мне, между прочим, тоже за державу обидно!

— И не куда-нибудь, а в Литву хочет, — обратил внимание Иван. — Мне эти лабусы никогда не нравились!

— Вообще-то будущие лабусы в этой Литве приличным людям тапочки в зубах приносят, — счёл должным пояснить Андрей Михайлович. — Да и нет пока такого народа, есть жемайты, ятвяги, жмудины и прочие аушкайты.

— Вот выражаться не нужно, — насупился Иван. — Они мне под любыми названиями не нравятся.

— Не будем спорить о терминах, товарищи, — подвёл итог генерал. — Предлагаю грузиться на лодку и решать проблему на месте. Как говорили классики — промедление смерти подобно!

— Тьфу на тебя, Коля, — сплюнул через левое плечо Самарин.

— Отставить суеверия, Михалыч! Жаль только, нас трое всего, а в лодку человек десять свободно поместится.

— Местное ополчение могу собрать.

— Автоматы им дашь?

— А что такого? Даже негры в Африке осваивают, а тут практически цивилизованные люди, — пожал плечами Андрей Михайлович. — В этом времени огнестрельное оружие уже известно.

— Ну, раз известно… А местные воевать согласятся?

— Почему бы им не согласиться? Я всё же князь.

— Кто князь? Ты князь?

— Да, я. Разве это плохо?

Вадим Кукушкин ехал в Любимовку в дурном настроении и, выражаясь высоким штилем, крайне прескверном расположении духа. Не каждый день и не в каждой больнице её главного врача находят в собственном кабинете с пулей в голове. И, если судить по отсутствию звука выстрела, работали с глушителем.