Отступник
Шрифт:
Где-то далеко раздается крик:
— Павлик! Что ты там делаешь? Немедленно иди сюда!
Это кричит его мать, но мальчик не слышит. Он вглядывается в рану, нюхает кровь. Запах Смерти. Сладковатый и приторный, пьянящий и манящий.
Запах Смерти!
— Павлик!
Родители, пляж, море — другой мир. В мире мальчика остаются лишь водоросли, мухи и умирающий дельфин. Снова погружает он руку в пульсирующую рану.
Кто-то хватает мальчика за плечо.
— Павлик!.. Боже! Что ты делаешь?!
Мать хватает его. Тащит прочь. Мальчик отбивается, плачет. Ему так хорошо было в мире Смерти. Так приятен был Запах.
Причитания матери.
Мальчику насильно моют руки в соленой морской воде. Он рыдает, а возвращаясь домой, на квартиру, которую они снимают у противной толстой тетки, нюхает свой мизинец. Там, в уголке, под ногтем осталась частичка крови. Мальчик вдыхает едва уловимый запах крови — жалкое воспоминание о Запахе Смерти. Он счастлив. Он понимает, что впервые в жизни соприкоснулся с чем-то великим, вечным…
Море. Мертвый дельфин. Запах Смерти.
Жаждущий запомнил их навсегда. Они послужили первым камнем, первой ступенью лестницы Искусства, по которой он поднялся.
В детстве он часто вспоминал Запах Смерти, но только в одиннадцать лет смог снова насладиться им.
Декабрь. Вечер. Ветер.
Ноги скользят по мертвой, заиндевелой земле.
Одиннадцатилетний мальчик с приятелем идет по пустырю, разделяющему два микрорайона. Мальчики идут вдоль шоссе. Сзади огни — дома. Впереди огни — дома. Между ними царство тьмы — хаос ломаных бетонных плит и строительного мусора. Лениво, большими хлопьями падает снег.
Мальчики идут не спеша. Не торопятся. Они говорят о каких-то своих важных мальчишеских делах.
Какая-то темная фигура бредет по противоположной стороне дороги навстречу мальчикам. Старик. По виду — бомж. Что занесло его сюда в столь поздний час? Старик кутается в рваное пальто, пытается спастись от порывов холодного балтийского ветра. Мимо проносятся машины. Там, в теплых, ярко освещенных салонах, сидят счастливые люди — те, кому улыбнулась удача в жизни. Бомж с завистью глядит вслед машинам.
Почему он решил перейти улицу? Что толкнуло его на этот роковой шаг?
Старик направляется к мальчикам. Может, он хочет попросить у них немного мелочи? Дети милосерднее взрослых.
Ему тяжело идти. Ноги в стоптанных башмаках скользят по ледяной корке. Но старик решительно выходит на проезжую часть.
Визг тормозов. Ослепительный блеск фар. Страшный удар.
На противоположной стороне улицы мальчики, застыв, словно завороженные, смотрят, как тело летит по воздуху. Со страшным хрустом врезается оно в нагромождение бетонных плит — надолбы современных строек.
Все происходит безмолвно. Старик молчит. Единственный аккомпанемент — визг тормозов.
Машина, сбившая старика, вначале притормозив, уносится во тьму. Мальчики стоят, пораженные нереальностью происходящего.
Сквозь завывания ветра до них доносится предсмертный хрип старика:
— Помогите!
Тот мальчик, что постарше, поворачивается к приятелю. Даже в тусклых отблесках далеких фонарей видно, какое бледное у него лицо. Губы его дрожат. Запинаясь, заглушая хрип старика, он говорит:
— Пашка, посмотри, что с ним… Я быстро!.. Я сейчас!.. Надо вызвать милицию, «скорую»…
Он поворачивается и бежит, спотыкаясь, назад, туда, откуда они только что пришли.
Его приятель остается один с умирающим стариком. Мимо проносятся машины.
Снежинки. Мальчик прищуривается. Может, это зимние мухи, а не снежинки? Большие белые мухи? Мальчик делает шаг вперед. Еще один. Он двигается с трудом. Движения заторможены. Ему кажется, что он снова видит давно забытый сон… Пляж… Море… Водоросли… Мухи…
Старик лежит на плитах лицом вверх, раскинув руки. Темный ручеек вытекает у него из-под затылка. Лицо — кровавая бесформенная маска. Сквозь разорванную плоть щек сверкают обломки зубов.
Запах Смерти.
Мальчик вдыхает его полной грудью вместе с холодным воздухом. Запах Смерти! Он пьянит. Мухи-снежинки кружатся вокруг. Они тоже чувствуют этот запах.
Старик хрипит. Пузыри окровавленной слюны вздуваются у него на губах.
От старика пахнет гнилью, мочой — козлиный запах немытого тела. Но вонь затушевывает, перекрывает Запах Смерти.
Мальчик протягивает руку, касается бороды старика, грязных, сальных волос. Медленно проводит пальцем до уголка рта. Мажет палец в тягучей кровавой слюне.
Запах Смерти сопровождают мухи-снежинки. Они, кружась, садятся на лицо старика и, тая, забирают тепло, поедают последние капли жизни, еще оставшиеся в изломанном теле. Насекомые — спутники Смерти.
Мальчик подносит к носу палец, измазанный кровью старика. Словно наркоман, вдыхает Запах Смерти.
Еще Запах Смерти должны сопровождать хрипы и стоны. Это мальчик тоже понимает. Лишь существа, медленно поднимающиеся к вершинам Смерти, порождают Запах.
Идет время.
Мальчик сидит возле старика. То и дело окунает он пальцы в окровавленную слюну, скапливающуюся в уголках рта умирающего, и нюхает, нюхает. Тело старика постепенно заносит снегом. Миллионы белых мух садятся на него, засыпая ноги, руки, грудь белым саваном. От тающего снега вокруг лица образуется ледяная корка.
Постепенно стоны старика становятся все тише и тише.
Когда мальчик понимает, что старик уже мертв, он встает и отходит к дороге. Запах Смерти ушел. Теперь от старика пахнет мертвым телом. Еще долго стоит мальчик, нюхая свои пальцы. Мимо проносятся машины — равнодушные создания из металла и стекла — выходцы из другого мира, обитатели иной вселенной.