Отступник
Шрифт:
– Единица, — проговорил Ромул, немного подумав.
Саша кивнул и подбросил монету. Кругляш, описав дугу, со звоном покатился по бетонной поверхности и утонул в пыли. Оба парня бросились к месту падения. Наступила гробовая тишина.
– Ну вот, значит, идти мне, — произнес шатен.
– Мы можем перебросить, — предложил Ромул.
Саша отрицательно покачал головой и, отрешенно улыбнувшись, достал из кармана рубашки пару бумажных листков, сложенных вчетверо.
– Передай отцу, а этот — брату Илье, — шатен говорил спокойно, и взгляд его был преисполнен потусторонней безмятежностью. — Будь осторожен, здесь нет крупных хищников, но поблизости бродит стая диких псов.
Ромул почувствовал вдруг, как в носу защипало и зачесались глаза. Ему хотелось кричать, проклиная невидимых пока врагов, пусть на них обрушится небо, а земля встанет дыбом; хотелось схватить и связать Сашу или отобрать пояс с пластидом и убежать, лишь бы только сын судьи остался в живых... Но одновременно Ромул понимал, что ничего этого сделать нельзя, поэтому он сжал кулаки и сказал охрипшим голосом:
– Мне будет не хватать наших разговоров в Библиотеке.
– Это оттого, что я посвящен Бессущностному, — ответил Саша невпопад. — Оттого, что я не вижу тех, с кем вы общаетесь в Праздники Откровения. Для меня вы все купаетесь в иллюзиях. И смерть всего лишь одна из них, — шатен легко улыбнулся. — Я умру, даже не заметив этого.
– Солнце поднимается высоко и слепит глаза, — Ромул стер слезу со щеки. — К тому же надо предупредить Совет...
– Шаман уже все знает, он скажет Совету. Но все равно, иди скорей, только не забывай о собаках.
– Шагом марш! — процедил Алфераки, пренебрежительно косясь на Психею.
Первая восьмерка перешла с бега на шаг. Пятнадцатилетняя жрица, массируя правый бок, плелась следом за второй линией, отставая все больше. Начальник гвардейцев недовольно хмурился. Несмотря на свой дар, девушка казалась ему явно лишней. Они отставали по графику, и первый сокрушительный удар по нуклеарам придется наносить на час-два позже намеченного. А там еще возникнут какие-нибудь непредвиденные задержки, и блицкриг окажется на грани срыва.
Передовой отряд, возглавляемый Анатолием, условно выполнял разведывательные задачи. На душе у бывшего старшего лейтенанта было неспокойно. Ему изначально не нравился план молниеносной войны без предварительной серьезной разведки и тщательной подготовки. И вот сейчас они продвигались по Николаевскому шоссе практически вслепую. А большая летающая бестия, парящая высоко в небе, изредка издающая протяжные крики, раздражала инструктора все больше и больше. Создавалось ощущение, что тварь, не собираясь нападать, следила за ними. Жаль, выстрелом ее не достать.
«Авиация противника», — мелькнуло шальное предположение. Но это, конечно, были уже откровенные глупости и паранойя.
Анатолий вернулся к успокоительной мысли, что у дикарей нет шансов против огнестрельного оружия. Что могут их копья и луки! К тому же на стороне наступавших солдат Лакедемона были многолетние тренировки и вбитые с младенчества боевые навыки.
– Там кто-то есть, — вдруг скороговоркой произнесла подбежавшая Ирина.
– Где?
– Там, — видящая указала в сторону заправки, что находилась метрах в семидесяти правее.
– На месте стой! Рассредоточиться! — скомандовал Анатолий. — Ты почему раньше не заметила, где твое хваленое дальновидение? — со злостью обратился он к девушке.
– У меня бок колет, а когда что-то болит, я хуже вижу...
Спрятавшись за остовом автомобиля рядом с видящей, Алфераки внимательно осмотрел местность. По одну сторону дороги над зарослями возвышались многоэтажные дома. А дальше, после заправки, должен был начинаться Николаевский рынок. Очень хорошее место, чтобы спрятаться даже большому отряду. «В принципе, устроить здесь засаду разумно, — подумал инструктор. — Я бы, может, так и сделал. Но только не с луками и копьями».
– Сколько их? — шепнул Анатолий, вытаскивая из кобуры «Стечкин».
– Один, — ответила видящая.
– Только один?! — инструктор вышел из укрытия.
В этот же момент из-за колонки показалась рука с палкой и намотанной на нее белой тряпкой, а потом появился молодой шатен, одетый в необъятный черный балахон.
Анатолий от досады тихо выругался. Блицкриг с идеей внезапности накрылся. Раз мутанты послали парламентера, значит, отлично знают о приближении отряда.
– Брось палку и руки за голову! — крикнул Алфераки.
– Я пришел как официальный переговорщик, — громко сказал дикарь, в котором вообще-то не было ничего дикарского.
– Брось палку и руки за голову! — повторил команду Анатолий.
Парень подчинился.
– Вокруг никого? — спросил гвардеец у Ирины.
– Никого, — ответила девушка, — только птицы и пара больших собак недалеко отсюда.
– Я пришел на переговоры,— продолжал талдычить свое парень.
– Какие могут быть переговоры с дикарями-мутантами? — губы инструктора тронула злая улыбка. — С этого момента ты военнопленный.
Сзади уже слышался топот ног бойцов основного отряда.
– Валентин, обыскать пленного, — приказал Анатолий.
Названный солдат скорым шагом направился к переговорщику.
Саша понимал, если вояка обнаружит под балахоном пояс с пластидом, то миссия окажется проваленной. Вон уже идут основные силы, через пару минут будут здесь, тогда бы и замкнуть контакты... Он должен был прорваться сквозь первую восьмерку и добежать до основного отряда. Но...
– А это что такое? — проговорил солдат, нащупывая под жесткой тканью что-то непохожее на человеческое тело.
Не меняясь в лице, добродушно и даже как-то растерянно улыбаясь, Саша произнес:
– Я сейчас все объясню, это...
Шатен с силой оттолкнул молодого солдата, который от неожиданности грохнулся на асфальт, а сам метнулся вперед.
– Стой, сука! — выкрикнул Валентин, вскочив на ноги.
Кто-то подставил Саше ножку, он упал, сразу же попытался подняться, но не успел — на него насели сразу двое.
– Вяжите говнюка! — прорычал Алфераки.
Парень, сморщившись от боли, извернулся и умудрился-таки освободить левую руку, которая тут же нырнула под балахон. Вдруг, вскрикнув от ужаса, Ирина бросилась в сторону. Начальник гвардии, не отдавая себе отчета в том, зачем он это делает, рванул вслед за девчонкой.