Отступник
Шрифт:
А еще Леонид мучительно размышлял, сможет ли убить человека? И не выстрелом издалека, а так, врукопашную. Да и есть ли шансы против рыжеволосого?..
...вот враг наклеивает на стекло какую-то липкую ленту. Удар получается глухой, тихий. Черная фигура пробирается через окно внутрь. Осторожно выходит в коридор, бесшумно поднимается по лестнице на второй этаж. Но Дрожжин понимает: что-то не так, он слышит легкое шарканье шагов убийцы, и, схватив нож, поднимается с матраца, прячется за дверью. И вовремя. Человек в черном заходит в комнату. Он не видит Леонида, проходит на середину. Вот, мерзавец, стоит во весь рост, даже не оглядывается. Парень неслышно подходит к противнику сзади, замахивается. Нужно просто ударить ножом в спину или в шею, но Дрожжин не может, проклятый огонь, горящий внутри, не дает это сделать, он обжигает жалостью сердце.
«Не убий, не убий, не убий...» — звенит в мозгу.
Рука парня дрожит и нож опускается. Человек в черном начинает смеяться, он поворачивается и снимает с лица маску. Это Антон Орлов.
– Глянь на этого хиляка, — говорит десантник. — Разве он сможет тебя защитить? А я смогу.
Маленький Саша, оказывается, уже не спит, он слез с кровати и с широко открытыми глазами смотрит на Леонида.
– Я даю тебе десять секунд, — обращается к малышу Орлов, — больше ждать не буду. Время пошло...
– Прости, папочка, — говорит ребенок и бежит на руки Антону.
Содрогнувшись, Дрожжин проснулся с дико колотящимся сердцем. В заоконной темноте где-то кричала птица. Несмотря на ночной холод, парень взмок. Он поднялся, взял один из дротиков, достал из-под подушки бинокль, и, осторожно прячась за штору, выглянул в окно. Вроде все спокойно, никакого движения в густом предутреннем мраке заметно не было.
В полдень парень ждал в условленном месте. Вскоре Валера появился, облаченный в добротный ОЗК, с «Глоком» в правой руке.
– Ну, где твоя микстура? — сказал капитан в отставке, голос которого из-за противогаза казался глухим и ненастоящим.
– Здесь тебе хватит надолго, — Дрожжин поднял полиэтиленовый пакет, забитый под завязку смесью.
– Давай, сперва попробуй сам.
Леонид достал щепотку и проглотил.
– Давай-ка еще пару раз съешь свое чудо-снадобье.
Парень сделал как велено.
– Теперь кидай мне, — мужчина снял противогаз.
Леонид бросил пакет, который был ловко пойман одной рукой.
– Ну и дрянь, — скривился бывший военный, пережевывая смесь, — сколько этой гадости нужно принимать в сутки?
– Той дозы, которую ты проглотил, тебе хватит дня на три. И думаю, что если съешь за два месяца весь пакет, то сможешь восстановить выпадение волос и другие симптомы лучевой.
– А может, ты меня сейчас за нос водишь, — Валера направил на парня пистолет, — может, ты мне сейчас дал собственное засушенное дерьмо? Откуда мне знать?
– Я ведь пришел, как и обещал, — возразил Дрожжин, понимая, что для параноика это слабый довод.
– Знаешь... Если бы ты не сдержал слово, я посетил бы твой двухэтажный особнячок и отстрелил бы тебе башку. Мальчонку твоего, правда, жаль. Но не волнуйся, я бы его не бросил.
– Так все-таки... — потрясенно сказал опешивший Лёня. — Ты выследил меня?!
– Разумеется, — усмехнулся отставной почти майор. — Неужели полагал, что я тебя просто так отпустил? Это сын твой?
Дрожжин замялся, не зная, как будет ответить лучше. Но врать получалось бесполезно.
– Приемный. Его мать убили в первый день... И я не смог оставить ребенка...
– Хм, интересно девки пляшут! Каждый сейчас за свою шкуру, а ты: «не смог оставить»... Но действительно, слово держишь. Лови пушку, — Валера вдруг кинул «Глок» и тот шмякнулся возле левой ноги Леонида.
Парень поднял пистолет и заткнул его за пояс.
– И вот еще, — рыжеволосый достал из подсумка матерчатый мешочек и бросил его вправо.
– Что это?
– Патроны.
– Так он не заряжен?
– Разумеется, — усмехнулся Валера, доставая откуда-то из-за спины «Макаров», — если бы ты попытался в меня выстрелить, я бы тебя убил. Но ты просто долбаный идиот. Вообще не представляю, как ты смог выжить, да еще с ребенком? Вот уж точно говорят: дуракам счастье!
Парень вдруг покраснел, и, наверное, впервые за два года на самом деле осознал, как ему сказочно везет.
– Моя фамилия Кислов, — сказал рыжеволосый. — Рад знакомству. Ты хоть и дурак, но все-таки правильный дурак. И у меня к тебе предложение. Пойдем к тебе, обсудим.
Дрожжин выглянул из-за угла. На другой стороне дороги стояли три сгоревшие машины скорой помощи.
«На территории Пятой городской больницы старое допотопное бомбоубежище, — звучал в ушах Леонида голос капитана в отставке. — Найдешь его, ничего сложного...»
Конечно, Дрожжин знал, где находится Пятая городская больница. Когда ему было двенадцать, он там даже лечился от фурункулеза. Парень пересек дорогу, боязливо осматриваясь по сторонам, будто из доядерного прошлого мог вывернуть автомобиль и на бешеной скорости сбить неосторожного пешехода.
«...там обитают человек четыреста. Это все, что осталось от населения города. Еще год назад их было несколько тысяч. Выжившие — все до единого конченые мрази, поселились в корпусах больницы... Питаются трусливые твари исключительно друг другом, они ничего не выращивают, ничего не производят, просто сжирают своих покойников, а мрут часто...»
Леонид миновал сломанный шлагбаум и остановился возле микроавтобуса с разбитыми стеклами и вывороченными дверцами. Сердце бешено колотилось. Но отступать было уже поздно.
Маленький Саша и Кислов находились в четырех кварталах отсюда. Ребенка пришлось взять с собой, поскольку никто не знал, сколько продлится операция. А оставлять малыша одного, даже с запасом копченого мяса и воды на неделю, было слишком опасно.
«...заправляет в этом гадюшнике банда, примерно, человек двадцать, во главе с ублюдком по кличке Рамзес. Вот они-то заняли бомбоубежище. Ну, главарь сотоварищи периодически могут кого-нибудь зарезать себе на обед, это у них такая привилегия, остальные жрут только подохших...»