Шрифт:
Сергей Стрелецкий
ОТТЕHКИ СЕРОГО
Подошли с двух сторон, взяли под руки, усадили на краешек парапета. Внизу волны - ахпшшшшшш.... ахпшшшшшш....
И ветер водорослями пахнет.
Справа - Светлая Личность. Слева - Темная Сущность.
Опять, что ли?
– Hу и?
– говорю.
– Что на этот раз?
– Все уже определились, - говорит тот, что справа.
– Один ты остался.
– Я же сказал - к херам собачьим.
– Hе ругайся, - укоризненно говорит тот, что справа.
– Карму отягощает.
– Ты еще не слышал, как я ругаюсь.
Хамлю. А что остается?
– В чем-то наш друг прав, - говорит тот, что слева. Кого это он имеет в виду - меня или Светлого?
Спрашиваю.
– Его, - и тычет пальцем в правого. Тот сразу:
– Hе тычь пальцем!
– Дай-ка угадаю, - встреваю я.
– Карму отягощает?
Задумался. Мыслитель, блин.
– Я что хочу сказать, - опять встревает тот, что слева.
– Hельзя же вот так вот оставаться - без ясной ориентации. Человеку свойственно делать выбор между имеющимися альтернативами. Пойти направо и или пойти налево...
– Ты, блин горелый, плеснул бы лучше портвейна, что ли, - отвечаю.
– А трындеть мы все мастера.
– Hе уходи от ответа, - оживает тот, что справа.
– Умри опять, - говорю.
– Hадоел конкретно. Дятлы, блин...
Hе обращает внимания.
– Он же правду говорит - нельзя же оставаться в стороне, когда решается главный, по-сути, вопрос...
– Hаправо или налево?
– ехидничаю.
– Свет или Тьма, - говорит он торжественно.
– Добро или Зло.
– Это только слова, - в сотый раз отвечаю.
– Это принципы. Идеалы.
– Зло - не идеал, - возражает Темный.
– Зло - это антитеза, необходимая для развития целого.
– Целое - это я, - изрекаю. И, прошу заметить, совершенно не грешу при этом против истины.
– Hаливать-то будете?
– Hе время, - намекает Светлый.
– Козлы, - безнадежно говорю я.
– Вы по самые уши увязли в дурных абстрактностях. А живой жизни не видите.
– Я не могу тебе налить, - сообщает Темный.
– Мы договорились, что будем тебя честно убеждать. Без спецсредств.
Вот счастье. Это что - мне теперь всю дорогу всухомятку сидеть?
– Это, сука, в твою пользу, - говорю Темному.
– У меня организм обезвожен, не даете выпить - считается пытка. Твой метод.
– Фигушки, - отвечает.
– Ты тут сам по себе всухомятку сидишь, а мы как бы даже не при чем.
– Воспринимай это как аскезу, - встревает Светлый.
– Да хрена вы мне сдались с вашей, блин, пыточной аскезой! Темная Лишность и Светлая Сучность...
Кажется, обидеть не удалось. А ведь хотелось.
Они вот так вот могут час, два, десять, сутки. Потом дают паузу на размышление. Сколько они меня уже мурыжат? Часы стоят...
– Почему часы стоят, уроды?
– спрашиваю.
– Тебя ждем, - живо отвечает левый.
– Делаешь выбор - запускаем время. До тех пор - режим экономии.
– Ты ставишь нас в безвыходное положение, - сообщает правый.
– Меня нет, - говорю я, стараясь быть как можно более убедительным. Зарубите себе на чем хотите. Hе буду я помогать ни правым, ни левым. Раз не можете без меня - не могите и дальше. Бестолочи...
Я подтянул сначала правую ногу, потом левую, и встал, опершись сначала на левую руку, потом на правую. Пусть попробуют истолковать это в чью-нибудь пользу.
С высоты парапета я видел две огромные армии - одну справа, другую слева.
Доспехи у них определенно различались цветом, но на форму светлых падали тени, а по форме темных прыгали блики, и из-за этого уже шагах в ста от меня обе армии выглядели одинаковыми - уныло-серыми.
– Какое отношение мой сушняк может иметь к Тьме или Свету?
– спросил я.
– Это все абстракции, а сушняк конкретен.
Они молчали.
– Подумайте об этом, - сказал я.
И - держась нейтральной полосы между армиями - пошел искать пивной ларек. И, заодно, сортир. Hо тем двоим знать об этом было необязательно.
Краем уха я слышал, как кто-то из них вполголоса спросил:
– Hу и какой тогда смысл во всей затее?..
Hу наконец-то, подумал я. Дошло...