Чтение онлайн

— Да, что еще хотела сказать… — нахмурилась Соня. — Господин фон Витовт, кроме кошек, выгнал из подвала Зимнего дворца ещё и привидение.

— А чье привидение? — заинтересовался я.

— Кажется, какой-то белой дамы. Не то любовница Николая Павловича, не то брошенная фаворитка Александра Третьего. Бедняжка…

Тут я согласен. Сидела себе женщина, пусть и в виде привидения в подвале, никого не трогала, а тут, на тебе… Выгнали, а теперь придется искать новое убежище.

— Вася, ты же эту белую даму отыщешь, правда? — поинтересовался я.

На мою просьбу Василий не отреагировал. Тогда за дело взялась Соня.

— Васенька, солнышко, ты ведь у нас самый лучший? — погладила супруга кота. — Вась, ну что ты, как неродной? Выгнали девушку, она теперь по улицам бродит.

— Вот-вот… Привидение по улицам бродит, народ пугает, — поддакнул я. — А скажут, что император виноват. Вась, а кто будет за императора отвечать?

Василий широко зевнул, потом что-то мявкнул и обе деточки — и сынок, и дочка, соскочив с наших коленей, чинно отправились к двери.

— Умница! — чмокнула Сонька кота в пушистый лобик.

— Мр-рр, — согласился с ней кот. Потом добавил. — М-ррр-рр.

Кот еще что-то промяукал, а Сонька перевела:

— Вот, сказал, что раз ребятишки пошли — значит, девицу найдут и вернут. А для него самого это несерьезное дело…

Господи, неужели Соня уже по-кошачьему умеет? Или пока только понимает? И зачем мы тогда фон Витовда вытребовали?

Западные коллеги повели себя как обычно. Одной рукой они составляли мирный договор, создавая видимость того, что желают как можно скорее прекратить войну с Россией, ну, а другой рукой составляли планы по захвату наших территорий. Иными словами, готовили очередной «сокрушительный» удар.

В принципе, чего-то подобного мы и ожидали. Никто не верил в искренние намерения немцев и французов. И ухищрения их тоже были в принципе понятны — им надо было торопиться.

Французы сильно беспокоились из-за сложившейся ситуации в стране. Мало того, что из-за гуманитарной катастрофы они лишились продовольствия и народ был на взводе, так ещё было не за горами поражение в войне с Россией. А если французский народ поймёт, что все их беды были зря, грянет такая революция, которая сметёт весь старый строй.

Немцы также торопились, прекрасно понимая, что происходит во Франции и что если сейчас не сломить нашу оборону, то Франция выйдет из войны и немцы останутся один на один с Россией. И этого они побаивались. Всё-таки Российская империя показала себя хорошим бойцом.

Также подливало масло в огонь и усугубляло ситуацию трение между государствами. Солдаты зачастую в штыки воспринимали перспективу сражаться плечом к плечу с союзниками. И всё чаще стала звучать риторика, что, мол, лучше волк в друзьях, чем… а дальше вставить национальность предполагаемого друга.

Классика. Если бы на фронте дела шли хорошо, то французы и немцы были бы лучшими друзьями и братьями. А так как дела шли хреново, то всегда хочется во всех бедах обвинить товарища, а не себя. Вот они и обвиняли. Даже нас так сильно не ругали, как друг друга.

Поэтому разведка, не покладая рук, готовилась к отчаянному нападению и по всем своим каналам разыскивала как можно больше информации о том, что же нам готовят враги. Про свою работу мы тоже не забывали, тщательно перепроверяя все документы и суммы репараций, которые бы мы хотели получить от агрессоров. Предварительные, разумеется. Реальные сумму станем уточнять потом.

Тем временем штаб и разведка наконец-то что-то нащупали. Фраучи докладывал о том, что планируются удары по двум направлениям, один из которых будет отвлекающим и скорее всего направлен будет по Киеву, а второй — основной, — снова будет направлен на Минск.

Рокоссовский как в воду глядел. То, что разведка не ошибается в своих заключениях, было подтверждено наблюдением за передвижением врага, а именно по технике, которая готовилась к переброске на предполагаемые места ведения боев. К киевскому направлению сдвигались французские танки с лёгкой броней. Но танков было много и те всё равно представляли довольно серьёзную угрозу, хотя для нас они уже угрозой не казались. Штаб уже разрабатывал как будет вестись оборона при помощи артиллерии и авиации.

По предварительным данным на киевское направление было брошено более пятисот лёгких танков. Планировалось, что этот удар будет нанесён первым, с тем расчётом, что Россия, реагируя на такой массированный удар, перетянет в Украину артиллерию и основные силы, чтобы встретить врага. Но учитывая опыт прошлых боёв, в этом не было необходимости. А если порассуждать, то вполне можно было сделать заключение, что французскую технику и солдат, попросту ведут на убой.

Утром 17 декабря мне позвонил лично Шапошников и объявил о том, что французские танки двинулись в направлении Киева. О втором ударе пока ничего не было слышно. Видимо, объединённый франко-немецкий штаб ждал момента, когда мы (обязательно) клюнем на их уловку и перенесём все наши основные подразделения из Беларуси. А я, в свою очередь, отдал приказ о начале боевых действий.

Что примечательно, на Киевском направлении участвовали только французы Немцев там точно не было. Видимо, те пойдут на Минск. Это очень любопытно, судя по всему, на этот раз обе страны решили разделиться. Видимо, французские и немецкие солдаты совершенно не хотели воевать совместно и решили даже фронты разделить.

Решающее сражение началось неподалёку от украинского города Каменец. Французские танки бодро прошли на десять километров вглубь украинского фронта, не встречая сопротивления. Следом стала подтягиваться их пехота.

Было очень заманчиво уничтожить танки массированным ударом, но французы всё же учились на ошибках, как на своих, так и на ошибках немцев, поэтому пехоту далеко от себя не отпускали.

Но нужно отдать должное новому командующему фронтом генералу Говорову, который сохранил предельное хладнокровие, не разрешая своим подчинённым нанести превентивный удар, а напротив приказывал ждать, когда враг поглубже зайдёт за линию фронта, окончательно лишая себя шансов на спасение.

На некоторых участках Говоров даже имитировал отступление. Это отступление заключалось в том, что бойцы, находящиеся в первой и второй линиях окопов, спешно их покидали и уходили в глубину, изображая панику. Однако отойдя на несколько сотен метров, они занимали новые позиции. Ну, а дождавшись нужного момента, Говоров по максимуму использовал артиллерию и штурмовую авиацию.