Овчарка
Шрифт:
Надо было принять таблетку. Надо было сходить отлить. И, наверное, промыть рану, боль от которой разлилась уже на всю ногу, даже пальцами пошевелить больно.
Олегу было плевать.
— Вставайте.
— Отъебись, — пробормотал парень, не открывая глаз.
— Выполняется приказ ежедневно будить вас на рассвете. Нужная степень освещенности достигнута.
— Пошел вон… Это тоже приказ…
— Выполнение данного приказа угрожает вашей жизни. Вам необходима медицинская помощь.
— Ну так сходи за ней, а я тут полежу…
— Расчетное время в пути — два дня и девять часов. Расчетное время вашей жизни при данных условиях — три часа сорок семь минут.
— Тем более! — простонал Олег. — Если я все равно вот-вот сдохну, какой смысл вставать и куда-то переться?
— При расчете учитывалась враждебность окружающей среды.
Лейтенант не ответил. Если не обращать на киборга внимания, он перейдет в «спящий» режим. Или отправится на поиски еды. В общем, что угодно, лишь бы отвязался и дал человеку спокойно помереть.
Рыжик действительно еще несколько раз повторил типовые фразы и ушел. Олег с облегчением провалился в полусон-полубред, но не прошло и часа, как подзаправившийся киборг вернулся, деловито схватил его за лодыжки и куда-то поволок.
В раненом бедре словно петарда взорвалась, парень заорал, а в следующий миг с головой оказался в воде.
Ну, с головой — это если продолжать лежать, а если сесть, то всего по пояс.
— Ты хрен ли вытворяешь?!
— Выполняется транспортировка раненого.
— За ноги через реку?! Я тебя пристрелю щас!
Олег потряс бластером, за который, оказывается, отчаянно цеплялся даже в полубессознателельном состоянии, но стрелять, конечно, не стал. Прохладная вода привела лейтенанта в чувство, приглушила боль в ноге и сняла затуманивающий мозги жар.
— Совесть у тебя есть, а?! — тоскливо поинтересовался Олег. — Теперь еще и оружие намокло, если сломается — твое отберу, так и знай!
Лейтенант бросил бластер на берег, напился из горстей и протер лицо. Умирать расхотелось. Жизнь, правда, тоже не шибко радовала. Сквозь прозрачную воду было видно, что нога распухла в полтора раза, и киборг когда-то успел сверху донизу разрезать на ней штанину, чтоб этот кошмар в ней поместился.
Рыжик терпеливо стоял рядом, посматривая то по сторонам, то на хозяина.
— Да встаю я уже, встаю! — Парень собрался с силами и рывком поднялся, снова не удержавшись от вопля. Судорожно схватился за киборга. — Всё, идем, уговорил…
Нога сначала болела так, словно при каждом шаге в нее вбивали по гвоздю, но потом, как ни странно, смирилась, хоть и опухла еще больше. Теперь Олег ее почти не чувствовал и боялся остановиться, подозревая, что уже не встанет.
Так оно и вышло. После привалов киборгу приходилось поднимать хозяина силой и первые сто метров буквально волочь за собой. Олег вяло ругался, но больше его не прогонял. Бластер, кстати, высох и заработал, однако за день лейтенант не сделал из него ни одного выстрела. Какое тут целиться и стрелять, сил хватало только переставлять ноги…
Ночью Олегу стало совсем худо. Рана загноилась, парень метался в жару, мерещилась всякая чушь: что ракетных комплексов оказалось два, и надо возвращаться обратно, взрывать второй… что нога отвалилась, но почему-то продолжает болеть, и надо как-то привязать ее на место, чтобы идти дальше… что впереди уже видны ворота «Иблиса», но Олег, как ни пытается, не может даже пошевелиться, а за спиной глухого часового мухой ползет по забору робокраб, отбрасывая на землю длинную многоногую тень…
Рассвет принес небольшое облегчение. Олег ненадолго задремал, потом снова проснулся от боли в ноге, разлепил веки и увидел склонившегося над ней киборга. Что Рыжик делает, Олег не видел, но догадался. Успел подумать: «Какая гадость» — и снова отключился.
Дальнейшего пути он почти не запомнил.
…они идут…
…падают…
…снова идут…
…дождь, такой сильный, что его можно пить прямо из воздуха, задрав лицо к небу и как можно шире открыв рот…
…темнота… боль…
— Вставай. Волоком я тебя туда точно не потащу.
«Долбаная самообучающаяся программа!»
…заряды кончились…
…сжимающееся кольцо голодных глаз и оскаленных пастей, брызги крови на лице, стягивающие кожу…
…надо идти…
…надо…
…но это предел.
— Эй, парень! Ты живой?!
— Лейтенант Васильев! Очнитесь!
— У-уйди… Р-рыжик…
— Чего?!
— Кажется, бредит, бедняга…
— Не бедняга, а герой! Олег! Эй!
Укол подействовал мгновенно, не исцелив, но подхлестнув организм, чтобы хватило сил продержаться до базы.
Олег разлепил веки и увидел склонившиеся над ним лица, одновременно встревоженные, радостные и изумленные.
— Пол… ков… ник…
— О, молодец, узнал! Богатым не буду, ну да ничего, потерплю ради такого случая!
— З-з-задание… выполнено…
— Да-да, мы уже в курсе! Дроны провели фотоконтроль, прямо в яблочко прилетело! Поздравляю, капитан Васильев, отец может вами гордиться!
— Потом, потом, надо скорее доставить его на базу!
Олега в несколько рук переложили на носилки. Еще один укол, капельница, кислородная маска…
«Мы справились!», «Мы сделали это!», «Мы выжили!» — застучало в висках, наполняя парня эйфорией. Перед глазами простиралось чистое, лазурное, как земные моря, небо, и чем дольше Олег в него смотрел, тем сильнее становилось ощущение, что он в него падает, затягивается, как в водоворот, растворяется, тает…
Испугавшись, парень повернул голову набок — и в просвете между людьми увидел перемазанного грязью и кровью киборга, одиноко лежащего на земле.
Олег попытался сказать, что Рыжику тоже нужна помощь, хотя бы указать на него — и потерял сознание.
Доктор заботливо поправил свесившуюся с края носилок руку, и бойцы поспешно потащили раненого к катеру.
Паковать чемодан было легко: вещи лежали на полках в том же аккуратно сложенном маминой рукой виде, в каком их две недели назад вытащили из того же чемодана. Только пару трусов, носков и футболок сменить успел, ну и форму новую выдали.