Чтение онлайн

— Может, когда-нибудь мы поедем туда вместе, и я смогу сама в этом убедиться, — прошептала она и закрыла глаза.

— Хорошо, — согласился он, хотя и не был уверен, что это когда-либо произойдет. К тому же ему — чисто по-мужски — не понравилось, что эта идея пришла в голову не ему, а Мери. — Но только после того, как мы придушим Генри Шерлока. — Перестав бороться с самим собою, он приник к ее губам.

Его поцелуй был нежным: ведь это была его Мери, его сокровище, его любовь. Она всегда принадлежала только ему. Он будет защищать ее, заботиться о ней, никогда не причинит ей боли. Никогда.

Джек поднял ее на руки, отнес на кровать и положил среди наваленных там шелка и кружев. Потом лег рядом и начал целовать ее волосы, щеки, тело.

А потом губы.

Он мог бы целовать эти губы всю жизнь. Сначала он обвел кончиком языка ее верхнюю губу, потом взял в рот нижнюю и стал втягивать ее, пока не почувствовал, что она улыбается, не услышал ее тихий смех. Она обвила его руками за шею, и он опустился на нее, убедив раскрыть рот и впустить его язык. Вздохнув, она уступила.

Неловкими пальцами он стал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Он еле себя сдерживал.

Она здесь. В его объятиях. Его лучший друг, его возлюбленная, его жена.

Чудодейственным образом их одежда куда-то исчезла, и Джек смог упиваться видом ее полной, высокой груди, трогать ее и благоговейно целовать. Она обвила его ногами, не испытывая ни страха, ни сомнения, и позволила ему направлять ее.

Когда-то он учил ее ползать, потом — ходить.

Теперь он научит ее летать.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — прошептал он ей на ухо, в ответ она осыпала короткими поцелуями его шею. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не плакала, Мери.

Она выгнулась ему навстречу, помогая осуществить то, что он откладывал, боялся и желал. Он почувствовал, как она сначала напряглась, потом по всему ее телу пробежала дрожь.

— Ну же, Джек, — прошептала она, упершись лбом в его грудь и прижимая его к себе все крепче. — Покажи мне. Научи меня. Дай мне поверить в то, что я стала женщиной.

— О Господи! — Джек пытался сглотнуть и не мог. Он сделал попытку двинуться, но тело его не слушалось. Он стал целовать ее, гладить ее бедра и постепенно начал приходить в себя. Ведь он держит в своих объятиях Мери. Свою Мери. Она его жизнь, его надежда, его любовь.

До того как она вошла в его жизнь, он был страшно одинок, а с тех пор как Мери минуло четырнадцать, он чувствовал себя потерянным, потому что боялся своего чувства к ней. Она была тогда ребенком, но в ней уже пробуждалась женщина. Он желал ее с тех самых пор, когда был неуклюжим юнцом, не знавшим, что ему делать с этим серьезным, открытым, любящим существом. Поэтому он отталкивал ее, а потом и вовсе сбежал.

— Ты всегда была моей любовью, — шептал Джек, совершая старые как мир движения, которые сейчас казались новыми, полными напряжения, страстного желания и все же такими нежными. — Ты моя единственная любовь. Всегда была ею.

Время остановилось.

Любовь стала страстью, страсть — необходимостью, которая подпитывала любовь. Страсть пронзала Джека, направляла его, подводила к самому краю — и держала его там. Мери содрогалась в его объятиях, выкрикивая его имя.

Джек с силой вошел в нее, отдаваясь ей полностью. Когда он выгнулся над ней и его семя вошло внутрь ее, Мери снова вскрикнула и вцепилась ногтями ему в спину.

Джек упал на нее, стараясь выровнять дыхание, и почувствовал, как она гладит его по волосам, убирает влажные пряди со лба.

А потом она засмеялась.

— Что? — спросил Джек, приподнимаясь на локтях и глядя на нее сквозь густые ресницы. Она смотрела на него взглядом таким любящим, таким счастливым. — Почему ты смеешься, Мери?

Она провела пальцем по его лбу, потом — по носу.

— Так, ничего, — хихикнула она. — Просто я поняла, что существует гораздо более легкий способ улучшить твое настроение. Я хочу спросить, ты все еще горишь желанием придушить Генри Шерлока?

Джек почувствовал, что настроение катастрофически портится, но сейчас он себя полностью контролировал. Мери рядом, и сердце не болит. Раз Мери его любит, не может быть черных туч.

— Джек? Отвечай! Ты все еще хочешь поехать к Генри и задушить его?

Нет, желание не пропало, но у него есть другой способ прижать Шерлока. Если верить Уолтеру, этот способ намного лучше.

Джек наклонился и поцеловал ее.

— Может быть, завтра. — Его рука заскользила по ее груди. — Да. Определенно завтра. Я расправлюсь с Шерлоком после завтрака.

— А вдруг у нас ничего не получится?

— Соберись с духом, прикрути свое мужество к крепкому шесту, и у нас все получится. Мы нужны Джеку и Мери. Им предстоит разоблачить Шерлока и схватить Рыцаря Ночи.

— Как скажешь, Клэнси, — покорно согласился Клуни. — Только где он, этот шест? Надо же знать, где он, если мы собираемся прикрутить к нему наше мужество.

Не успел Клуни закончить, как Клэнси дал ему подзатыльник — издавна практикуемый им способ отвечать на вопросы. Поэтому пухлому привидению, озиравшемуся вокруг в поисках мужества, которое, в свою очередь, очевидно, искало место, к чему бы ему прикрутиться, ничего не оставалось, как последовать за другом на конюшню.

— Ты видел ее сегодня утром в саду, Клэнси? — уже в десятый раз спрашивал Клуни. — Она была такая прелестная, такая счастливая.

— А ты видел, как Джек заперся в кабинете с этим Уолтером и они читали одну бухгалтерскую книгу за другой, даже старые и пыльные? На моего Джека это не похоже — рыться в старых книгах. Любому дураку ясно, что он получит ответы на все вопросы, стоит ему только направить на Генри Шерлока пистолет и вежливо его попросить.

— Он учится, Клэнси, вести себя по-другому. Он вынужден, принимая во внимание сквайра Хедли…