Чтение онлайн

Многое из того, что дальше рассказывает Нвакаего, уже известно и Приске, и Озомене. Что «Новус» – «смешанная школа», то есть на одной территории расположены два колледжа – «Винсент» для мальчиков и «Доротея» для девочек. Их так назвали в честь хозяина заведения и его супруги. Рассказывая все это, Нвакаего машинально трогает на левой груди нашивку с готической буквой D. Мальчики не пересекаются с девочками, разве что на службе в часовне, но и там они сидят отдельно. Да, еще все вместе работают в лаборатории, но это касается только старшеклассников, что готовятся к выпускным экзаменам. Также все вместе участвуют в концертах и праздниках – как, например, во время Рождества.

– А как насчет физкультуры? – интересуется Озомена. Она очень неспортивная, стесняется своей небольшой полноты, да и вообще сторонится мальчишек.

– Ну, как сказать. У нас огромное спортивное поле, и на нем одновременно могут заниматься четыре команды. Но они находятся друг от друга довольно далеко. – Нвакаего с удовольствием отвечает на все вопросы, словно это она – хозяйка всей школы.

Приска заинтересованно кивает, делая знак Озомене, чтобы и та проявила хоть какой-то энтузиазм, оказав уважение старосте. На самом деле Приске плевать на физкультуру – для нее главное, чтобы дочь хорошо училась и исправно ходила в церковь. Озомене так и хочется брякнуть – мол, не надо переигрывать, мама, но такое может позволить себе только Мбу.

– И, кстати, – говорит Нвакаего, сложив перед собой ладошки, – ни в коем случае нельзя без разрешения выходить за ворота. Тем более в одиночку.

На небо набегает туча, и Озомена зябко поеживается.

Приска фыркает и кивает в сторону дочери:

– Ну моя-то точно никуда не уйдет. Она же тут ничего не знает.

Наконец открывают багажник, и Нвакаего начинает командовать младшими девочками, чтобы они перенесли вещи в ее комнату. Озомена из солидарности помогает катить свой чемодан.

Вернувшись, она садится в машину, и Приска протягивает ей маленький аптечный контейнер с горсткой белых таблеток.

– Это «Дараприм». Будешь принимать его по воскресеньям, только не пропускай, а то, не дай бог, подхватишь малярию.

– Хорошо, мамочка.

– И вот еще. – Мама протягивает вторую таблетницу. – Тут витамины, по одной каждый день. Там много минералов, чтобы у тебя голова хорошо работала, и будешь лучше спать.

– Хорошо, мамочка. – Это те самые розовые таблетки, которые тяжело глотаются и их надо крошить, но Озомена не собирается принимать никаких таблеток.

– Четки в чемодане, не забывай молиться.

– Хорошо, мамочка. – Этого она тоже не будет делать.

– Учись, и чтобы были только хорошие отметки.

– Да, мамочка.

– И кстати… – Приска понижает голос. – Не вздумай рассказывать всякую ерунду про… – Она запинается и уточняет: – Про это самое, ты меня поняла? Ты тут новенькая, все начинаешь с чистого листа. В папином роду были умалишенные, и если б я знала заранее, то ни за что не вышла б за него замуж.

Озомена вся внутренне сжимается и начинает ковырять кутикулу на большом пальце. В последнее время мама постоянно повторяет про сумасшествие, а Озомене прекрасно известны правила, по которым люди игбо выбирают себе невест и женихов: чтобы в роду не было никаких клептоманов, воров, отравителей, лжесвидетельствующих ради того, чтобы отнять чужую землю, никаких убийц и, конечно же, сумасшедших. Любая девушка игбо знает это, знает, что сама она является всего лишь приложением к собственной семье. Озомена прекрасно понимает, на что намекает мама. Ты же хочешь потом выйти замуж и чтобы твоя сестра нашла себе мужа? Плохая наследственность – как приговор, когда ветви родового древа засыхают и отмирают. Озомена и без маминых напоминаний прекрасно знает, что надо держать рот на замке.

– Конечно, мамочка, – говорит она, оглядываясь на Мбу – в своем коротком топе и мешковатых штанах та привлекает к себе внимание проходящих мимо мальчишек. Они пялятся на нее, намеренно громко переговариваясь между собой, словно заигрывая, но Мбу сидит как статуя и в упор их не видит.

Это во время сдачи экзаменов тут никого не было. А сейчас на территории полно детей. Возле продуктовой лавки выстроилась беспорядочная очередь: кто-то действительно хочет купить себе еды, а кто-то просто глазеет на новенькую. Приска специально подгадала время приезда – после уроков и после окончания сиесты. Окна и ставни девчачьего общежития распахнуты, впуская в комнаты легкий ветерок. В проемах установлены антивандальные металлические сетки, и сквозь некоторые из них, словно разбиваясь на пиксели, проступают любопытные детские лица. Озомена изображает равнодушие: совсем скоро она и сама поселится в общежитии, и уж тогда девочки смогут во всей красе рассмотреть новенькую.

Справа – общежитие для мальчиков, отгороженное от девочек сеткой-рабицей. Но это условное разграничение – забор кончается там, где начинается задний двор. За спиной Озомены и по правую сторону – здания с лабораториями, в одном из них она писала экзамен. Сама же школа имеет два отдельных входа и две отдельных лужайки. Забора вроде и нет, но, отправляясь на занятия, мальчики не смешиваются с девочками – ну прямо как в курятнике у бабушки, где каждая курочка знает свой насест.

– Мама, у меня неправильная форма, – говорит Озомена. На ее фиолетовой клетчатой блузке – три декоративных пуговицы, хотя их не должно быть.

Улыбнувшись проходящим мимо девочкам, Приска поворачивается к дочери:

– Пока я ничего не могу с этим сделать, ходи как есть. По крайней мере, ты сможешь отличить свою одежду от чужой и ее никто не украдет.

– А еще тут много девочек с длинными волосами, – прибавляет Озомена, вздергивая подбородок в точности как мама. Она сказала это просто так, ничего не имея в виду.

– С длинными волосами тут ходят только полукровки.

– А вот и нет.

– Ты сюда учиться приехала или прическами заниматься? – говорит мама таким тоном, что как бы Озомене не получить сейчас затрещину. Обойдя машину, Мбу забирается на заднее сиденье, подобрав под себя ноги.

Приска со вздохом глядит на часы и поправляет сумку на плече.

– Значит, так: я велю шоферу взять фургончик и привезти шкаф для продуктов и каркас для москитной сетки. Если завтра не успеет, то послезавтра точно.

– Хорошо, мамочка.

– Так что потерпи немного.

– Хорошо, мамочка.

– И если тебе что-то понадобится, сразу пиши. Марки я положила в Библию.

Приска садится в машину, захлопывает дверь, пристегивается и включает двигатель.

– Гбадо анья [53] , – говорит мама и ловко разворачивает машину, подняв облако пыли.