Чтение онлайн

— Две микстуры, — поправил я.

— Да, точно. Доктор все свои изобретения называет микстурами. Он не любит слово «зелья».

Гарри уже откровенно смеялся. И МакГонагалл готова была тоже захихикать, а швед все не умолкал:

— Доктор Лонгботтом, я не решался написать это в письмах, но в личном разговоре не могу не отметить. Вы в технологиях изготовления своих… микстур нарушили, кажется, все правила Зельеделия. У нас коллеги даже заключали пари, какое из правил будет нарушено следующим.

Швед, неожиданно завладев всеобщим вниманием, теребил рукав мантии МакГонагалл:

— И самое удивительное, какие непредсказуемые получаются результаты. Можете поверить мне на слово, но начинается переворот в Зельеделии, и сделан он будет одним человеком…

Интересно, если я повернусь к нему спиной, может он поймет неуместность своих высказываний? Но моя надежда не оправдалась, швед переключился на меня. И мне пришлось изобразить полнейшее внимание.

— Если бы у вас не было таких потрясающих результатов… — Доктор Геаборг покачал головой. — А я уверен, что вы и со сворачиваемостью этого нового зель… то есть, — он быстро поправился, — этой новой микстуры, справитесь. Если бы не такие результаты, я бы сказал, что вы ненавидите Зельеделие.

Профессор МакГонагалл прикладывала титанические усилия, чтобы оставаться серьезной:

— Ну что вы, доктор. Как можно ненавидеть такое тонкое искусство?

— Конечно, — немедленно отозвался Геаборг. — Зельеделие это такое тонкое, такое прекрасное искусство. Но что с ним делает доктор Лонгботтом…

Швед вздохнул с сожалением.

— Ой, профессор, нам пора идти на место, — встрепенулся Поттер.

И они с МакГонагалл выскочили из ложи. Я так и ждал взрыва хохота в коридоре, но профессор, видно, ухитрилась сдержаться.

Швед, все так же вздыхая, сел на свое место, а я боялся посмотреть на своего соседа слева… Снейп меня убьет… При первом же удобном случае… Старался ведь все свои разработки публиковать подальше от Англии и только во врачебных изданиях. Всего, что имеет в названии слово «зелье», я избегал. Столько времени все было тихо, и вот на тебе — принесла нелегкая разговорчивого шведа.

Я все-таки покосился налево и тут же покраснел под убийственным взглядом черных глаз… Черных?

Да бог с ним, с Зельеделием! Рядом со мной сидел профессор Снейп. И только бирка осталась от доктора Фингрида.

— Снимите, — шепнул я, показав глазами на глупую надпись, и с тревогой осмотрелся по сторонам.

Пока никто на Снейпа внимания не обращал. Можно расслабиться. Тем более что на сцене опять появился министр магии:

— Уважаемые дамы, господа. Сейчас мы переходим ко второй части нашего торжественного собрания. Скоро начнется очень приятная процедура награждения. Но сначала мы должны вспомнить тех, кто не дожил до праздника. Тех, кто погиб, защищая свободу и демократию. Мы сегодня вспоминаем их всех вместе и каждого по отдельности в своей душе. Но имя одного человека должно быть произнесено. Того, кто всю свою жизнь посвятил служению Свету, служению будущему. Все его заслуги я повторять не буду. Вы их знаете. Потому что я говорю… об Альбусе Дамблдоре. Светлая память ему. Светлая память всем жертвам этой войны.

Министр скорбно опустил голову, а в зале все начали подниматься и застывать в безмолвном горе. Я почувствовал, как рядом зашевелился Снейп…

Мы стояли, и в зале была поразительная тишина. Сотни людей, и такое единодушное молчание. Где-то вверху зазвучала музыка. Тихая и печальная… Она горевала вместе с нами, но и дарила надежду. Сначала робко и несмело, потом все настойчивей пробивались звуки надежды. Надежды на то, что все было ненапрасным. На то, что будущее у нас никто и никогда не отнимет… Светлое будущее наше и наших потомков.

Когда музыка смолкла, я как будто проснулся. На душе было печально и свело. И вокруг все чувствовали то же самое.

Я слишком быстро сел, хотелось еще побыть наедине со своими чувствами. Но изумленный вид мистера Уизли быстро отрезвил меня. Он увидел, кто стоял рядом со мной и открыл рот для вопроса… Но удержался и повернулся в сторону сцены.

А там Министр уже взял из рук секретаря папку и раскрыл ее.

— Внимание, дамы и господа, а теперь самая приятная церемония, в которой мне когда-либо приходилось участвовать. Награждение.

— Благодарность народа Англии и правительства магии объявляется…

Министр зачитывал фамилии, имена, и люди радовались, их услышав. Всех ли их знали? Вряд ли, но хлопали после каждого имени.

Министр отдал одну страницу секретарю и продолжил чтение:

— За заслуги перед Отечеством Орденом Мерлина второй степени награждаются…

Пять фамилий было названо, пять человек поднялись на сцену. Пять Орденов получили своих хозяев… Одного из них я знал — мистер Литтл-Айс. В последнее время я постоянно сталкиваюсь с ним… Рон говорил, что его шеф неплохой человек. Может быть… Может быть…

Министр улыбнулся и заговорил снова:

— Все мы знаем, какую роль в прошедшей войне сыграл Орден Феникса. И сегодня я рад и горд подтвердить благодарность Англии этим людям, впервые открыто заявляющим о себе.

Секретарь что-то шепнул Министру и протянул ему листок, а другой вынул из папки.

— Извините, господа, за задержку — небольшое уточнение.

— За заслуги перед Отечеством Орденом Мерлина второй степени награждаются:

Профессор Минерва МакГонагалл, профессор Ремус Люпин, — Министр читал список быстро, не давая вспыхнуть аплодисментам, и люди поняли, что Орден Феникса выступает весь, как один человек, и ждали конца оглашения, — мадам Тонкс посмертно, мистер Аластор Моуди, мадам Гермиона Уизли, мистер Рональд Уизли, мистер Артур Уизли…

За спасение Отечества Орденом Мерлина первой степени награждаются: Альбус Дамблдор посмертно, мистер Гарри Поттер.

Министр закрыл папку… Но никто на сцену не выходил. И зазвучавшие аплодисменты смолкли. Артур Уизли встал со своего места, но тоже не спешил выйти. Он нахмурился. В зале люди переглядывались, не понимая, в чем дело.

— Господин Министр, — было отчетливо слышно, как с первого ряда заговорила профессор МакГонагалл, — список, который вы сейчас читали, был составлен самим Альбусом Дамблдором. Это список всех членов Ордена. Он был написан нашим главой не для награждения, но раз правительство и народ так захотели, мы благодарны. Но дело в том, что список продолжается и на другой стороне.