Пациент мафии
Шрифт:
Он знал, что говорил, – на поиски кастелянши и прочее у меня ушло не меньше часа. Костюм мой был помят, а в некоторых местах и перепачкан. Даже пятна крови были на нем. В сочетании с перевязанной головой он производил неизгладимое впечатление.
Переодевшись, я опять отправился в ординаторскую. Коллега вручил мне выписку и больничный лист.
– Передадите больничный в поликлинику, будете наблюдаться амбулаторно… Да что я вам объясняю, вы и сами все знаете! Желаю скорейшего выздоровления! И берегите голову!
Я поблагодарил его и поскорее покинул больницу. У меня еще побаливала голова, и я не слишком прочно стоял на ногах, но, когда вновь оказался на московских улицах и почувствовал на лице жар послеполуденного солнца, – я словно ожил.
На меня обращали внимание. Я решил немедленно отправиться домой, переодеться в чистый костюм и подобрать какую-нибудь кепку, чтобы мой тюрбан не так бросался в глаза. А потом я собирался съездить к себе на работу, потому что не был уверен, знает ли руководство о том, что я нахожусь на больничном. Меня запросто могли уволить за прогулы.
Когда, добравшись до дома, я поднялся на седьмой этаж и принялся ковыряться ключом в замке, дверь соседней квартиры распахнулась и на площадку выкатилась Ксения Георгиевна.
– Володечка! Куда вы пропали? – изумленно воскликнула она и увидела мою забинтованную голову. – Боже! Что с вами такое случилось?! Вы серьезно пострадали?
– Добрый день, Ксения Георгиевна! – хладнокровно ответил я. – Нет, совсем не серьезно. Так, небольшая царапина. Задел в темноте головой за гвоздь.
– Это ужасно! – округлила глаза Ксения Георгиевна. – У вас же может быть столбняк!
– Уже не может, – невозмутимо заявил я. – Моя голова пять дней находилась в специальной платиновой пирамиде – в ней теперь погибли все известные микробы.
Доверчивая старуха посмотрела на меня с облегчением и, по-моему, даже с завистью.
– Это очень хорошо, – заключила она. – Видите, даже ученые научились использовать силу пирамиды!
– Да, у них это получается все лучше и лучше, – подтвердил я.
– А ко мне, Володечка, приходили из фирмы! – вдруг сказала Ксения Георгиевна. – Представляете? Я чуть было не согласилась, но потом решила посоветоваться с вами. Вы же знаете, что у меня здесь никого нет, а вам я доверяю целиком и полностью!
– Спасибо, Ксения Георгиевна! – довольно искренне сказал я. – А что за фирма? И на что вы чуть не согласились?
– Понимаете, Володечка, – проникновенно сказала старуха. – Силы у меня уже не те, правда? Не спорьте, это факт! А тут приходят симпатичный молодой человек с девушкой и говорят – мы будем осуществлять за вами полный уход, даже за вашими животными, если таковые имеются, – представляете? Мы возьмем на себя ваши заботы – так и сказали! Обещали даже помогать материально! И такие серьезные, вежливые – не ханыги какие-нибудь. Вы, говорят, женщина одинокая, а мы скрасим вашу старость. А в ответ на нашу заботу вы передаете нашей фирме свою квартиру. После смерти, конечно. В возмещение. У них фирма так и называется – «Возмещение». Что вы на это скажете, Володечка? Может быть, это и хорошо – кто ж мне поможет, когда я буду вовсе дряхлой, верно? Вас тревожить тоже не хочется – вы человек молодой, у вас свои дела…
– Знаете что, Ксения Георгиевна, – сурово ответил я. – Не такой уж я молодой, и никакие дела не помешают мне протянуть вам руку помощи, имейте это в виду. А что касается этой самой фирмы, то советую ни в коем случае не торопиться. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Не подписывайте никаких бумаг. Я постараюсь навести справки об этих дельцах и тогда отвечу вам окончательно, ладно? А пока, извините, я очень спешу…
Ксения Георгиевна сердечно поблагодарила меня вслед, но я уже скрылся за дверью своей квартиры. За время моего отсутствия здесь не стало лучше – на всем лежал слой пыли, и в воздухе стоял затхлый запах. Я открыл балконную дверь и все форточки.
Задерживаться дома я не стал. Переодевшись в чистый костюм, отыскал какую-то легкомысленную бейсболку, в которой когда-то ходил на пляж, и нацепил на голову. Вид у меня получился оригинальный, но зато бинты почти не бросались в глаза.
Приведя таким образом себя в некоторый порядок, я поехал в больницу. Охранники на входе сравнивали меня с фотографией на пропуске дольше обычного и в конце концов попросили снять кепку. После этого сомнения их возросли еще больше, но один из парней вдруг вспомнил: «Да это тот самый доктор, что на "Мерседесе" ездит!» – и меня без слов пропустили.
Я сразу же направился к Ланскому. Нашел я его только в отделе кадров. Увидев меня в бейсболке, он вытаращил глаза. Я извинился за то, что не смог вовремя сообщить о своей болезни.
Степан Степаныч обвел глазами присутствующих, как бы приглашая их в свидетели, – а в отделе кадров, кроме сотрудников, находился еще заведующий терапевтическим отделением Макаров – и уничтожающе сказал:
– Вот, полюбуйтесь! Перед вами, господа, уникум! За все время работы мне не приходилось сталкиваться с подобным феноменом! Этот человек причастен ко всем ЧП, которые произошли в больнице за последнее время. Ко всем, я подчеркиваю! А теперь он приходит как ни в чем не бывало, в какой-то клоунской шапке, без галстука и заявляет, что болен!
Присутствующие хранили молчание – перечень преступлений был впечатляющий.
– Но у меня действительно больничный лист! – сказал я, демонстрируя синюю бумажку. – А шапку я надел, чтобы прикрыть голову – у меня травма…
– Все равно вас ждет серьезный разговор! – безжалостно сообщил Ланской и, гордо подняв голову, удалился.
– Слушай, Ладыгин, как ты с ним работаешь? – удивился Макаров. – Я бы давно сбежал. – Он вдруг оживился и предложил: – Слушай, переходи ко мне, в терапию! Серьезно! Мне нужны такие молодые, спортивные…
– Я подумаю, – пообещал я. – Но вы должны замолвить за меня словечко, потому что скоро меня поведут на костер…
– Обязательно, – серьезно сказал Макаров. – А ты подумай. У нас работа спокойная, солидная, пациенты проникаются к врачу симпатией и признательностью. Не то что у вас – нынче здесь, а завтра там! Улавливаешь? Завязываются контакты и все такое…
– Да, заманчиво, – сказал я. Честно говоря, мне пока не хотелось об этом думать, но глупо было бы отказываться сразу. Кто знает, как повернется жизнь.