Пациентка
Шрифт:
И не только разглядел; Салли его покарал!
Волей господа эта как бы самая обычная шлюха вела его все выше и выше, и он уже чувствовал: еще немного, и он узнает, кто стоит над мэром. Только бы господь дал ему достаточно терпения и воли! А потому каждый вечер, окончив смену, Салли выезжал в город, ставил машину на стоянку, пешком подбирался к ее дому и часами лежал с биноклем в кустах, изучая каждый ее шаг, каждый жест, каждое движение бровей. Он уже чувствовал это мощное дыхание больших, по-настоящему больших перемен.
В конце концов, отчаянно цепляясь за семью, Нэнси вызвала Джимми на серьезный разговор.
— Это все Висенте, — прямо заявила она. — Я знаю.
Джимми побледнел и с трудом проглотил ставший в горле колом кусок цыпленка.
— Не говори ерунды. Это все твои болезненные фантазии.
— Джимми, — покачала головой Нэнси, — мы не спим с тобой уже второй месяц. Это ненормально.
— Ты же сама не хочешь, — густо покраснел муж.
— Да, — охотно согласилась она. — Мне в последнее время не хочется, но я женщина, и с нами это бывает… Беда в том, что у тебя почти ничего не получается!
Джимми, наливаясь яростью, побагровел и зло откусил шматок белого цыплячьего мяса.
— Нет, я тебя не виню, — сразу же поправилась она. — Просто я думаю, что тебе стала вредна эта работа, особенно при этих Маньяни. Я не знаю, почему, но это так…
Джимми поперхнулся, закашлялся, вскочил из-за стола и помчался к ванной, но на полпути остановился и, сверкая белыми от бешенства глазами, развернулся к ней.
— Я не собираюсь все время слушать всякий бред! И вот что… давай-ка разведемся по-хорошему! Пока это еще возможно.
По спине у Нэнси промчался огненный шквал.
Господи! Как же он ей нравился таким — яростным и неукротимым! Она попыталась хоть как-то это выразить и даже начала что-то лепетать, но Джимми влетел в ванную и громко, на весь дом хлопнул дверью.
«С Висенте пора кончать, — с болезненной ясностью осознала она, — непонятно, как, но пора… или никакой семьи у меня не будет!»
Когда ей стало окончательно ясно, что никакой реакции на отправленное в Вашингтон письмо с признаниями покойного Хьюго Тревиса не будет, Нэнси пришла в колумбийский район и обратилась к первой же попавшейся проститутке.
— Мне нужен Карлос.
Проститутка оторопела.
— А зачем вам Карлос, мэм?
— Дело есть, — коротко ответила Нэнси.
— Педро, — позвала проститутка одного из покуривающих неподалеку парней. — У мэм дело есть к Карлосу. Подойдешь?
Парень выбросил сигарету, смачно сплюнул и вразвалочку подошел. Смерил Нэнси уничижающим взглядом и усмехнулся.
— Не по адресу. Я таких не знаю.
— А если я дам денег? — вытащила Нэнси из сумочки аккуратно сложенные пополам десять сотенных бумажек.
Парень удивился, взял деньги, зачем-то их понюхал и довольно зажмурился.
— Новенькие… где взяла? У мужа из зарплаты вычла?
— Нет, — замотала головой Нэнси. — В оружейном магазине украла.
Парень оторопел.
— Так ты что — та самая девка, что в заложницах была?
Нэнси кивнула.
— И теперь мне нужен Карлос.
Парень с полминуты молча жевал губами, а потом кивнул.
— Я попробую. Приходи завтра сюда же. Но смотри, если копов на хвосте притащишь, пеняй на себя.
Нэнси счастливо вздохнула. Это было хоть что-то.
Она пришла, как сказали, на следующий день и на то же самое место, но ни парня, ни проститутки не увидела. С полчаса постояла, пытаясь сообразить, следят ли за ней агенты Бергмана, и, отмахиваясь от приставаний нагловатых латиноамериканских подростков, ушла и на следующий вечер пришла снова. Она ходила и ходила — день, два, три, пять, а на шестой один из тех же самых подростков произнес главное:
— Завтра утром приходи на речку. Дикий пляж знаешь?
Нэнси на секунду оторопела и тут же кивнула.
— Вот туда и придешь. В семь утра. И чтоб не опаздывала.
Нэнси разулыбалась.
— Не опоздаю.
Салли следил за ней неотступно. Все шесть дней невидимой тенью он находился где-нибудь рядом — то в машине за поворотом, то сидел в дешевом баре на другой стороне улицы. Дважды его обыскивали переодетые в штатское копы, дважды его приняли за полицейского стукача и едва не порезали. Один раз довольно крепко «поучили», выведя на задний двор бара и сунув для большего понимания мордой в помои. А потом ему просто повезло: даже не думая, что сегодня что-нибудь произойдет, Салли хорошенько обвалялся в пыли, испачкал брюки томатным соусом, немного выпил и заблаговременно засел, а точнее, залег в кустах неподалеку. И господь явил свою силу.
«Приходи на дикий пляж завтра утром, — сказал подросток. — Ровно в семь…» — и Салли понял: это Знак.
Нэнси провертелась без сна всю ночь. Она понимала, что семьдесят девять тысяч, которыми она располагала после выплаты за услугу сутенера, не такие уж и большие деньги для Карлоса. Но также она знала, что вряд ли все колумбийские проститутки, вместе взятые, зарабатывают за неделю больше. Все-таки это деньги, и неплохие.
Она сотни раз прокрутила в голове все возможные варианты развития разговора, к утру совершенно извелась и все равно прибыла на пляж совершенно растерянной и неготовой к такому разговору.
Некоторое время она просто сидела на прохладном с ночи песке, затем начала прогуливаться, а затем ее вдруг тронули за плечо.
— Привет, малышка.
Нэнси обернулась, и все внутри нее буквально заледенело: прямо за ней стоял тот самый мужчина, что выволок ее на крыльцо оружейного магазина и наглядно продемонстрировал копам, кто умрет первым в случае штурма.
— Здравствуйте, Карл ос, — сказала она.
— Что хочешь?
— Убейте Висенте.
Брови Карлоса взлетели вверх.