Падальщик
Шрифт:
— Допустим…
— Про самые древние государства что-нибудь слышал?
— Египет, Греция, Рим…
— А раньше?
— Вавилон вроде… А, вот ещё — Урарту!
— А ещё?
— Да не было вроде ничего больше…
— Было. Я тебе больше скажу — вся история человечества одна большая ложь. Очень большая ложь, если не сказать ещё хлеще.
— Да что ты…
И осёкся — глаза собеседника вновь налились тем самым сияющим бездонным светом, и его негромкий голос, казалось, врезался прямо в мозг огненными каплями:
— Двадцать миллионов лет назад в страшной войне, которую мы даже не можем представить, сошлись две великие цивилизации ариев и змеелюдов… После этой бойни вся Галактика лежала в руинах. Немногие уцелевшие с той и другой стороны умирали. От голода, от болезней, от заражения радиацией и бактериями. Не было ничего сдерживающего ни с той, ни с другой стороны. Осознав, что гибель цивилизаций неизбежна, оба вида разумных существ приступили к исполнению последнего плана в своей жизни. Змеелюди решили уничтожить всё живое, что ещё оставалось в космосе. Арии, наоборот, пытались спасти мир. Они создали людей и поселили их на Земле. На нашей планете. Именно поэтому Дарвин, кстати змеелюд, так и не смог доказать, что мы происходим от обезьяны, суть — одной из неудачных попыток змеелюдов создать подобие арийского человека. Тем не менее, с огромным трудом, но наги всё же сумели изготовить копию. Причём настолько удачную, что невозможно было отличить истинного человека от подделки. Даже скрещивание двух прямо противоположных видов оказалось возможным, настолько оба вида были похожи. Только вот цели обоих видов были разные, как и у их создателей: арии — строители и создатели. Наги, или змеелюды — разрушители и погубители. Но несмотря ни на что, обоим видам приходилось жить на единственной пригодной для жизни планете, и в конце концов и здесь вспыхнула война, к счастью, не уничтожившая наш мир, но погубившая высочайшие цивилизации, существовавшие здесь. Остались лишь слабые отголоски тех времён да некоторые артефакты прежних эпох… Некоторые из них принадлежат ариям. Другие — змеелюдам. А за время, прошедшее с Последней Войны, обе расы перемешались. Сейчас практически не осталось чистых ариев и чистых змеелюдов, за редким, очень и очень редким исключением, хотя существует целое племя нагов…
Николай словно очнулся от транса:
— И ты…
— Арий, как ты понимаешь. Мне повезло наткнуться на Храм. А тот услышал меня. Как выяснилось, у меня примесь крови нага минимальна. Можно сказать, её почти не было, и механизмы Храма сработали. Затем… Дело техники. Из меня удалили всю заразу, закачали некий информационный пакет, открыли несколько мозговых точек, усыплённых нагами. И я стал таким, как сейчас. Именно поэтому почти все из женщин, которые были у меня, не могли забеременеть. Чем чище кровь, тем больше шансов…
— Значит, тот торгаш…
— Практически чистый наг. Змеелюд. Причём из посвящённых. Впрочем, как и герцог Волк, насколько я могу судить по словам Фёдора. В его деревне практически не было змеелюдов, поэтому я и взял их с собой. Старые дороги — транспортная система Древних, которую мне удалось освоить. Практически я могу попасть в любую точку земного шара, если захочу. Есть и ещё кое-что, но это…
Парень махнул рукой, и Николай снова задал вопрос:
— А кроме Храма и Дорог что ещё есть?
— Алтарь. Он у меня на острове. Вроде бы есть и ещё кое-что, но пока я не могу обнаружить это. Только чувствую слабые отголоски, но… Увы.
Старшина горожан почесал подбородок:
— Странные ты вещи рассказываешь… Будь это кто другой — подумал бы, что крыша поехала…
— Есть ещё пара вещей, Коля… И самое страшное, что общение с нагами — заразно. Их влияние убивает ту душу ария, которая ещё присутствует в человеке…
— Вот как?!
— Да… Ещё… В старой столице осталось капище Нага. И, похоже, что его нашли давно, лет так пятьдесят назад. А сейчас там просто настоящий шабаш. Инфекция прёт со страшной силой. Посмотри сам, что творится в стране…
— Ты знаешь, где это место?
Парень, чуть помедлив, кивнул головой:
— Под Кремлём… Там оно. Это я точно знаю. Мне Храм сказал, перед тем как вновь под воду ушёл…
Николай поёжился:
— Получается…
Михаил кивнул в ответ, подтверждая невысказанные слова, и затем знаком показал, что на данную тему он больше говорить не хочет. С минуту стояло неловкое молчание, потом горожанин решился:
— А вообще, что ты ещё можешь, кроме древних дорог, открывать?
Островитянин на мгновение задумался:
— Да как сказать… Могу человека обнаружить задолго до того, как увижу. Определить примесь крови Нага… Со зверем и птицей общаться. Но это немного. Косяк рыбы приманить в нужное место… Вроде бы всё. Хотя ещё многого не пробовал. Как-то не приходилось…
— А мысли читать?
— Это тяжело. Как и будущее видеть. Причём, если чужое — то ещё могу. А вот своё…
Мгновение помолчал, потом всё же решился:
— Нет. Как и близких мне людей.
— Ничего себе…
В ответ лишь пожатие плечами. Горожанин вновь решил сменить тему:
— Смотрю, мечи у тебя…
Парень махнул рукой:
— Японские. Уж больно понравились. Да и удобно…
— А где взял?
— В Токио. Как раз после того, как Ния прыгнула…
Глаза горожанина заледенели:
— Значит…
— Ладно. Честно скажу. Я ей предложил на выбор, либо к себе вернуться, либо к вам. Она попросила посмотреть, что с её городом стало. Пока смотрел на неё — вроде ничего. А как чуть отвернулся, она с крыши высотки и прыгнула. Сразу наповал.
— Понятно… Пожалуй, я её понимаю.
Холод из глаз исчез.
— У них действительно всё так плохо?
— Да. Человек сто на всю страну осталось. Да и те по разным местам сидят. Проедают что осталось. Думаю, ещё года два, максимум три — и полный абзац.
Горожанин чуть помолчал, потом подвёл итог встречи:
— Сюда бы тебя. К нам. Уж мы твои таланты бы использовали на все сто… Но договор есть договор. Слово дороже денег…
— Это так. Но я и так могу помочь. По собственному желанию. Знаешь, мысль появилась: пригоню я вам рыбы побольше. Так что готовь караван.
— Куда хочешь пойти?
— За фруктами-ягодами.
— Это куда?!
— Да на юга рванём. Старыми дорогами.
— На… юга?!
— А почему нет? Сам понимаешь, нам люди нужны. И продовольствие. Не всё здесь вырастить можно, а земель сейчас свободных хватает. Воевать же с нагами нам ещё рано. Сначала окрепнуть, восстановить какой-никакой порядок. А уже потом…
— Думаешь, будем воевать?
Кривая усмешка наползла на лицо парня:
— А ты считаешь, что мы тут, на краю света, отсидимся? И такие вот Волки оставят нас в покое? Особенно, когда пронюхают, что здесь люди есть? И беглецы от них сюда стремятся?