Падение Евы
Шрифт:
«Это из-за тебя!»
– Усилить анестезию! – крикнул кто-то из ассистентов, видя, что их хирург впервые растерялся. Его крик привёл Майкла в чувство, и он сбросил с запястья ослабевшую чужую руку. Мужчина снова потерял сознание.
Обретя над собой контроль, «святой Михаил» Массачусетской больницы Бостона принялся за операцию.
***
Несколько часов спустя команда вышла из палаты. Принимая поздравления от коллег за очередное спасение жизни, Майкл мог лишь рассеянно улыбаться в ответ. Взгляд чудом выжившего пассажира и слёзы в его тёмных глазах яркой картинкой засели в голове. Доктор почти не слышал, что именно говорили ему люди, хотя догадаться было не сложно.
Новость не оставила никого равнодушным. Обстоятельства внезапной трагедии обсуждались на каждом углу. Предположения высказывались самые различные: от беспечности самих пилотов до кары небесной (из уст наиболее верующих). И хотя многие не принимали в расчёт слова последних, они всё же смогли зародить зерно сомнения в сердцах даже самых отъявленных атеистов. Слишком внезапно всё случилось.
– Доктор Эллиот, вам что-нибудь нужно?
Вопрос пришлось повторить дважды, и лишь тогда Майкл обернулся на голос помощницы. Девушка сжимала в руках папку с документами, с нескрываемым обожанием глядя на хирурга. Майкл смутился, прекрасно понимая, почему она обратилась к нему.
– Нет, Лана, спасибо. Мне нужно немного отдохнуть.
– Я могу принести кофе или чай, или…
– Не нужно, Лана. Спасибо.
Она прикусила губу, умолкнув. Майкл чувствовал на себе пристальный взгляд, когда проходил мимо. Он считал её хорошей доброй девушкой и искренне желал, чтобы Лана влюбилась в кого-то более подходящего. Почти падший ангел с угрызениями совести мало подходил на эту роль.
В своём кабинете Михаэль лёг на кожаный диван и закрыл глаза. Из приоткрытого окна слышались радостные трели птиц, а ветер доносил ароматы выпечки из ближайшей кондитерской. Словно и не было никакой беды. Мир снова вернулся к привычной жизни и будет возвращаться каждый раз, что бы ни произошло.
«Это из-за тебя!»
Голос звенел в голове. Того мужчины или его собственный? Или… Отца?
Сколько ещё людей погибнет из-за его решения? Сколько ещё будет принесено в жертву, пока он пытается спасти сестёр от их участи? И какой пример он подаёт, став вторым братом, воспротивившимся воле Создателя?
Всё было бы намного проще, будь он обычным человеком. С простыми земными проблемами и мимолетными радостями, по-детски не ведающим, каков мир на самом деле.
Михаэль открыл глаза и красное пятнышко на верхней полке стеллажа привлекло его внимание. Сборник её любимых стихов. Алые цветы гибискуса на обложке завораживали, маня коснуться их. Поэтому он и убрал книгу так высоко, но не смог заставить себя выбросить или спрятать. Как и не смог вырвать из сердца её хозяйку.
Поддавшись внезапному порыву, Михаэль снял книгу с полки и замер, прежде чем открыть на случайной странице.
Влей мне в мёртвую грудь исступление;
Не гаси этот пламень в груди,
Страсть, сердец ненасытных томленье!
Diva! Supplicem exaudi!
В дверь постучали, и Майкл резко захлопнул книгу.
– Войдите.
Не сразу показавшаяся темноволосая голова девушки вызвала лёгкое раздражение. Слишком резко закрытая книга гудела в сжимавшей её руке.
– Что случилось, Лана?
Медсестра нерешительно замерла на пороге, покусывая губу и не зная, как озвучить новость, которая поразила больницу пару минут назад.
– Послушай, я очень устал. Если это не что-то срочное, то пусть…
– Ваш пациент, Джейкоб Аллен… Он умер.
Книга выпала из ослабевших пальцев, и звук столкновения с полом пронзил голову Майкла, как молния – крыло упавшего самолёта.
Невозможно. Он не мог умереть. Это какая-то ошибка…
– Его сердце внезапно отказало. Мы ничего не могли сделать…
– Почему не позвали меня?! Это мой пациент, я за него в ответе!
Лана попятилась, испугавшись реакции доктора. Никто и никогда не слышал, чтобы он так кричал. Но и раньше не было ни единой смерти после или во время операции, проведённой им…
– Мы не успели позвать вас, всё случилось слишком быстро…
Майкл пронёсся мимо, так что девушка едва успела отскочить в сторону.
***
Никто не смотрел на него, и всё же Михаэль чувствовал, как горит его кожа. Собравшиеся в палате окружили больничную койку, на которой лежал скончавшийся мужчина. Не было слышно ни единого звука, и тишина была оглушающей. Спустя время коллеги начали расходиться. Кто-то нерешительно коснулся плеча Майкла, в знак поддержки. Он не ответил. Когда все ушли, Михаэль подошёл ближе и, присев на койку, дотронулся до руки умершего. Ещё теплая, но уже лишённая жизни.
– Ты хотел знать каково это – быть человеком, брат?
Тихий голос позади звучал печально, но Михаэль лишь крепко сжал губы, промолчав.
– Люди не всесильны. Они не могут спасти всех. Ты достаточно долго прожил среди них, чтобы понять самому.
– Вы сделали это специально? Убили столько невинных, чтобы наказать меня?
На плечо мягко опустилась ладонь, которую Михаэль хотел сбросить, но пальцы впились крепче, заставляя его поморщиться.
– Среди них не было невинных. Все они в той или иной степени заслужили это.
Он повернул голову, встретившись с пристальным взглядом младшего брата.
– Я слышу голос Рафаэля в твоих словах.
– Возможно. Он на многое открыл мне глаза с тех пор, как ты бросил нас. Ради первой грешницы, – добавил он с презрением и убрал руку с плеча Михаэля. Обычно нежное лицо его вдруг скривилось в отвращении. – Ведь это она – настоящая причина твоего предательства. Как ты мог?! Обмануть свою семью ради этой потаскушки…
– Заткнись, Габриэль. Ты мой брат, но я не позволю тебе так говорить о ней.