Чтение онлайн

— Нет, что ты. Ты ешь баранину, дурак.

— А при чем здесь ящерица?

— Ну, одна поселилась в моем жилище. Она смотрит на нас с потолка.

Реваст осторожно поднял голову и увидел блеск немигающих глаз.

— Потому я и просил вас поскорее сесть, — пояснил Раэст. — Таковы обязанности хозяина, пусть и тягостные.

— Не ошобенно люблю баранину, — сказал Гарелко, жадно чавкая.

— Безумие, — встрял Татенал, — ведь мы пасем овец.

— Да, именно так, а? Два раза в день жрем до отвала в течение… скольких там десятков лет? А в желудках одна баранина. Но тут мясо жилистое, а значит, это дикий баран. Слишком сладко и чрезмерно пахуче. Кишки сегодня поработают на славу.

Реваст и Татенал застонали; Раэст тихо выругался и отпил глоток горячего вина.

— Вот мне интересно, Раэст, — сказал Татенал, — насчет твоих трезвых штудий. Чего именно? Разве вы, Джагуты, не отказались от будущего? О чем еще размышлять?

— Как? О прошлом. О настоящем лучше промолчим.

— Но, добрый господин, прошлое мертво.

— Как щедро в устах глупцов, что спешат пройти сквозь Худовы Врата.

Реваст возразил: — О нет, господин, мы ничего такого! Мы преследуем жену с целью вернуть домой, прежде чем она шагнет в тот горький проход!

— Жалкие бормотания обманутых мужей по всему миру, не сомневаюсь! Ваша жена была пышногрудой, чрезмерно чувственной и порядком сварливой? Златокудрой, румянощекой, полногубой и храпящей во сне?

— Да! Всё так!

— В компании бравого Тел Акая, способного порвать вашу троицу на куски? Настоящего воина, мужчины в одних рваных мехах, свежих рубцах и наколках с головы до пят?

Гарелко подавился похлебкой. Реваст заметил, что рот его открыт и челюсть свисает до груди. С трудом глотнул и оглянулся на сомужей. — Слыхали? Она идет с ним! Рвет на нем одежку! Царапает, кусает и грызет в похотливом бешенстве! С нами она никогда ничего подобного. Проклятие!

— С нами покончено, — прорычал Татенал, роняя голову в ладони. — Рогоносцы, брошенные и отставленные! Кто сравнится с юным Ханако, вором Любви! Ханако Истерзанным, Избранным и Изодранным, Раненым но и Радостным!

Раэст наблюдал за ними, прихлебывая из кружки. — И еще один, с драконьей лихорадкой. Я встретил их недавно, на пути сюда. Мы разделили огонь. Лишь потому и только потому я оказываю любезность вам.

Ревасту потребовался миг, чтобы нахмуриться. — Драконья лихорадка? Что за новая южная болезнь?

— О, верно, это будет чумой. Он выживет или нет. Возможно, вы найдете могилу у тропы. Или нет. Или же труп вашего Ханако, горло вырвано до самых позвонков, без кожи, улыбка на пепельном лице.

— Ты разрушаешь нашу решимость, — застонал Гарелко, хватаясь за остатки волос. — Мужья? Не пора ли задуматься о пути домой? Оставим ее… ему? Признаюсь, я сломлен. Оставлен позади. Она попользовалась нами, износила и смело пошла дальше — даже ты, Реваст, такой молодой, не подходишь в воители Лейзы Грач! Ай! Мы проиграли сражение за полные ножки жены!

Реваст дрожал. Снаружи хлынул ливень, деревья тряслись под ударами шторма. Молнии сверкали между скал и стволов, им вторил гром. — Нет, Гарелко. Нужно напасть на нее! Самим узреть ее лицо, торжествующий блеск глаз, услышать признания.

— Нож в сердце будет милосердней!

— Потоп…

— Хватит потопов, Татенал! — рявкнул Реваст. Ударил по столу, заставив подскочить миски. — Она с улыбкой спешит в царство горныхобвалов? Чудно, пнем мягкую задницу тремя сапогами, чтобы придать скорости!

— Владычицы Гнева, — вздохнул Гарелко. — Мягкая задница!

— Всё это звучит довольно жалко, — заметил Раэст, — но забавно.

В тот же миг гром ударил так близко, словно подобрался к самой двери. Все подпрыгнули, ибо ядовитая ящерица упала с балок потолка и тяжело шлепнулась на стол, извернулась и встала на лапы. Глаза сверкали, голова моталась из стороны в сторону.

Рука Гарелко метнулась, схватив тварь за нос. Он поднял ее и пошел к выходу. — Подныривать под треклятую гадину? Ну нет. — Открыв дверь, выбросил ящерицу. И замер, смотря в темноту.

— Закрой дверь, пожалуйста, — сказал Раэст. — Ты разбросал угли, и твои сапоги совсем промокнут, пусть почти новые.

Гарелко закрыл дверь до странности деликатно. Пригнувшись, побрел к столу. — Увы, Раэст, — сказал он со вздохом. — Похоже, у вас еще гость.

— Ящерица настаивает? Нет? Тогда кто? Не слышу стука.

— И хорошо. Господин, у вас во дворе дракон.

Раэст опустил кружку. — Лишь нечестивым ведом покой. — Встал с кряхтеньем, беря пыльный плащ с колышка у двери. Плащ провисел там долго, что доказывалось растянутой кожей на левом плече. Татеналу почудилось, что это сосок, и он отвернулся, закрывая лицо и борясь со смехом.

Гарелко не решался глядеть на со-мужа, дабы самому не впасть в неуместное веселье. Он и сам отодвинул стул, привстав. — Славный господин, я с тобой. Встреча с драконом кажется опасной. Смотри, я в доспехах и при оружии…

Реваст добавил: — Иди с Раэстом. Мы уже видели дракона, хотя отогнал его я. А с этим сражайся сам, старый козел. Татеналу предоставлю следующего. — Он жадно схватил миску Гарелко, столь не любящего баранину.

— Вооруженный эскорт мне не нужен. — Раэст одел кожаную шапку, вроде подшлемника, только чтобы тут же стащить и вывернуть, достав нечто вроде сухого мышиного гнезда. Очищенная шапка наделась охотнее. В таком облачении Джагут открыл дверь и вышел.

Гарелко за ним. — Славный господин, — начал он, — насчет другого дракона…

— Килмандарос за многое нужно ответить, — буркнул Раэст.

Перед ним, заполняя всю поляну, стоял на четырех лапах дракон, раскинув крылья на манер усталой птицы. Тяжелая голова повернулась, блестящие глаза смотрели на них.

Гарелко хмуро сказал Раэсту: — Господин, ты произнес всуе имя нашей благой, хотя и вымышленной богини-матери.

— О, она вполне реальна. Никогда не любила драконов, видишь ли, и похоже, некоторые предубеждения передались побочным детям. Можете держаться обычая нападать на них, но не сейчас, не здесь. Слышишь? Хорошо. Не берись за оружие. Не делай угрожающих жестов. Гляди вежливо… ну, насколько твое лицо может выглядеть вежливым. Разговоры же оставь мне.