Чтение онлайн

Ребл ухитрился выстроить офицеров неровной линией. Мечи были на поясах, но даже скрытые ножнами клинки, как и их собратья в повозках, кричали — какофония резкая, будто стая чаек кружит над полем брани. Масса рядовых рудокопов приближалась. Галар заметил, что некоторых стражников уже оттеснили. «Они не побросали оружия, но их не хватит».

— Хотят получить клинки, — сказал Варез. — Им интересно, что случится.

В этот момент двое всадников проехали сквозь щель за шеренгой охраны. Узнав их, Галар Барес ощутил трепет потрясения.

Мужчины вели беседу столь громко, что прорезали гомон оружия.

— Слышишь, старый друг, здесь что-то не так?

— Вороны разболтались. Ну, однажды я носил клинок, только и умевший что жаловаться. Рад был сечь, но жалко терялся в мирное время.

— Какова же судьба того оружия, Празек?

— Соблазнен ржавчиной, на манер отставных солдат, морщинистых проституток и старых бардов, у коих хрипнет голос. Всему приходит конец, Датенар.

— Но мечи, глупо ржущие в разгар жестокой битвы, Празек… разве так подобает?

— Угроза врагу, — ответствовал Празек, останавливая коня. Он оперся на луку седла и обозрел заключенных. — Я задумал взять такой же клинок и даже надеть доспехи, сулящие ужасное предназначение. Кто-то должен выразить безумие гражданской войны и, если она имеет право на голос, здешнее оружие отлично справляется.

Датенар натянул удила и спрыгнул с коня. Поправил плотные перчатки. — Злобное веселье сложится в песнь, посвященную грустному положению наших дел? Весьма уместно, ты прав. Эй, там! Приготовьте мне самое лучшее оружие! — Он резво рванул к фургону. — То, что возопит вместо приветствия. Пусть каркает на манер… э…

— Ворон, — подсказал Празек.

— Ворон! Тусклых и черных над недавними битвами, разъяренных изобилием, гневных от излишеств. Пойманных меж горем и радостью, пустым брюхом и спасением. Такое оружие наверняка умеет выживать, умеет заполнять небеса полночными точками. Угрозы, сказал ты, Празек? Воображаю дрожащие коленки врагов, трепещущий строй — ах, правота их дела (все они мнят себя правыми) съежилась, как мошонка в ледяной воде. А мы стоим перед ними, руки на вздыбленных рукоятях, клинки выползают из влажных ножен…

— Датенар! Ты вогнал в краску прекрасную половину здешних солдат! Как насчет круглолицых и сладкоглазых, пышных и округлых, изящных образчиков эстетического совершенства?

Датенар выбрал меч и ножны. Красуясь, вынул клинок. Тот завопил. — Что такое? Я так уродлив, что вызываю ужас?

— Точно не лицом, друг. Возможно, дыханием.

— Невероятно! Я говорю, набрав в рот розовые лепестки. Привычка оратора. Но, если я понял тебя, ты о женщинах.

— Моя слабость.

— Понимаю, их сила делает тебя слабым.

— Да, и еще лишающий мужества страх пред тайной.

— Тогда… вот женщина здесь, она держит такой меч, навершие блестит, железо полнится предвкушением. Неужели не окажется она бесстрашнее, нежели любой мужчина рядом? Не дрожит ли лезвие от оглушающего ужаса, видя готовность его испытать?

— Испытать и попробовать, затупить и утомить, сделать хромым, если такое возможно. Начинаю понимать твои намеки, Датенар.

— Намеки мои острее любого острия. Я уже готов к громовому доспеху, хотя бы ради столкновения мнений.

— Элегантность всегда тебе шла, Датенар. Славный покрой и верная рука швеца, тонкий подбор оттенков цвета и отличная полировка башмаков — ты всегда был завистью для всех.

— Грацию можно приобрести, Празек, хотя и требуется внимательное раздумье. Лишь практика сделала меня прирожденным мастером, столь же естественным, как уложенные и надушенные кудри надо лбом.

— А если шлем завоет, Датенар? Чем ответишь?

— Улыбкой, друг, как подобает, и полным доверием. Вы, квартирмейстер! Не пора ли открывать доспехи? Ваши офицеры нуждаются в достойном облачении, а клерки, не сомневаюсь, уже успели пометить именами каждый комплект, ровными рядами разложить в доказательство умелой организации, составить списки с разными оттенками воска печатей или еще чем. Смотрите на меня, сир! Разве не стою я тут, как голый?

Приблизившись к Галару, Варез непонимающе выругался. — Командир? Кто эти дураки?

Улыбнувшись, галар Барес покачал головой: — Нежданное благословение. И все же не верю я, что лорд Аномандер оказался столь… щедрым.

— Сир?

— Двое лучших офицеров из его домовых клинков, Варез. Лейтенанты Празек и Датенар.

Двое помощников Селтина вылезли, неся сверток. Положили у ног Датенара.

— Ну, не развернете ли его, добрые господа?

Рудокопы подошли еще ближе, но теперь что-то изменилось. От них уже не исходила угроза. Нет, их толкало любопытство и нечто вроде веселья, возникающего на представлении шутов и мимов.

Празек оставался в седле. Галар вдруг понял, что это неспроста — мужчина резко выпрямился. — Солдаты Легиона Хастов! Ваш мудрый командир позволил мне произнести речь в сей монументальный момент! О, я действительно сказал «монументальный»? Да, верно, этот момент так важен, что придется поставить ему монумент!

— А я прослушал, — крикнул Датенар, следивший, как разворачивают его доспехи. — Прошу всё повторить.

— Слишком ты фамильярен, Датенар, — рявкнул Празек. — Ни о чем не заботишься в моей компании.

— Точно так. Ну же, Празек, продли свой монументально важный момент, призови наш взвод. Тот, что нашли по дороге. Пусть командир видит, что мы сделали из унылых висельников.

— А мы ничего не сделали, пока что.

Датенар нахмурился. — Ничто не сравнится с настоящим моментом, ведь подумай — ничто не может быть истинней. Прошлое уже кончено, будущее вечно непостижимо. Зови их, Празек. Из таких не выйдет офицеров, ни материал не подходит, ни повадки. Однако, лепя материал как глину, мы можем сформировать новые повадки. А не получится, просто их убьем.