Падшие

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Когда я была ребёнком, я мечтала жить в замке, который возвышался над нашим городом, в месте магии и интриг. Когда я стала старше, я начала понимать, что даже трущобы обладают собственной магией. Если знать, где искать, то можно почувствовать мощь древних королей, вибрирующую под камнями, на которых ты стоишь.

Сегодня тёплые огоньки окон сияли в тумане, и звуки далёкого пианино разносились по ветру, петляя по узким переулкам. Здесь никого не было, только я и солёный бриз, а тени становились всё длиннее по мере того, как солнце опускалось ниже по небу. Дымка клубилась вокруг кирпичных домов, которые со стоном кренились друг к другу, покосившись от старости. Туман скользил по тёмной мощёной улице.

Плевать мне, что все думают — этот город прекрасен.

Я засунула руки в карманы, радуясь, что этот день закончился. Как и в любой другой пятничный вечер, я направлялась в мюзик-холл «Библиотека». Какой-нибудь милый парень купит мне выпить. Я буду танцевать, пока не встанет солнце и не запоют чёрные дрозды.

Я знала каждый переулок, каждое укромное местечко, каждый населённый призраками уголок, где когда-то пираты болтались на виселицах. Я привыкла к крикам чаек над головой и к Тёмной Реке, лижущей набережную волнами.

Но сегодня, пока я шла, ощущение чуда начало немного омрачаться. Тени как будто сгущались.

Время от времени людные улицы могли напоминать ловушку. Потому что как бы я ни любила это место, оно было населено не только джентльменами.

И прямо сейчас знакомая магия сменялась ощущением угрозы. Оно повисло в воздухе, пробуждая мурашки на моей коже, но я не могла точно сказать, почему.

Я прибавила шагу, представляя себе свежий хлеб и сыр, которые получу в мюзик-холле «Библиотека». Может, мне просто надо хорошенько перекусить.

Но почему мне казалось, будто кто-то следит за мной?

Принюхавшись, я почуяла китовый жир, сосну и смолу. Ах. Проклятье. Вот что заставило меня нервничать. Грубые Парни (банда, которая жила на старой лодке в доках) всегда воняли своим судёнышком. Я чуяла их аж отсюда, хотя ещё не видела.

Они следили за мной? Я украла что-то, принадлежавшее им? Я проводила свои дни в доках, пробираясь на корабли и склады. Я воровала чай и другие ценные вещи, передавая их в воровскую сеть.

Не гламурно, знаю, но это честная работа.

Ладно, уговорили. И не честная тоже, но так я добываю себе еду.

Я обернулась через плечо, и тут мой пульс слегка участился. Я с трудом сглотнула. Трое из них стояли в конце улицы, и туман клубился вокруг них словно корабли-призраки в туманном море. Я сразу узнала их по коронному облику — косматые волосы и матросские тужурки.

— Эй! Кисонька! — крикнул один из них мне, и голос отразился от каменных стен. — У меня есть сообщение для твоей мамаши! Ей надо вернуть долг!

— Нет, спасибо! — крикнула я.

Я знала, как они передавали сообщения — с помощью своих ножей вырезали их на коже. Мама задолжала им денег, а значит, и я задолжала им денег. И если я не буду платить, они быстро познакомят меня с ножом.

Я резко развернулась и побежала по узкой улочке.

— Права выбора не давали! — крикнул один из них вслед.

Где чёртовы полицейские, когда они нужны? Вечно поблизости, когда я что-то воровала, но когда за мной гнались головорезы, их никогда нет.

Хотя бы я знала эти улицы как собственное тело. Если поддерживать темп, я смогу оторваться от этих ублюдков.

Мои пятки стучали по тротуару, и я активно работала руками на бегу. Мои каштановые кудри развевались позади меня. Лужи промочили мои носки сквозь дыры в поношенных башмаках. Я хотела обернуться и посмотреть, близко ли они, но это небольшое движение могло дорогого стоить. Я знала, что если замедлюсь, то из теней подкрадутся и другие бандиты. Страх придавал мне скорости.

Грубые Парни лишали людей носов, век, ушей. Я бы по возможности не хотела остаток жизни ходить как изувеченный уродец.

Так что пока они гнались за мной, я металась из одного тёмного переулка в другой, огибая углы лабиринта, держась в тенях, стараясь оторваться.

Но Грубые Парни были выше меня и не менее быстрыми; они неслись по камням как шакалы.

— Лила, ведь так? Хорошенькая, — крикнул один из них. — Нам всего лишь нужно немножко поболтать.

Они думали, что если назвать меня хорошенькой, то я пойду к ним, жеманно улыбаясь и краснея?

Я умела драться (даже лучше, чем большинство мужчин), но драка с бандой на их территории — это всегда безнадёжная затея. В переулках всегда таились другие их бандиты. Моя сестра Элис научила меня никогда не вытаскивать нож, если нет уверенности в своей победе.

Вот только я не могла бежать вечно, и мне нужна была минутка, чтобы перевести дыхание. В двадцать пять лет я уже становилась более медленной. Позорище.

Запыхавшись, я резко свернула в Кинжальный Ряд. Затем метнулась в тёмный переулок между двумя кирпичными стенами. Я спряталась глубоко в темноте, с облегчением слыша, что головорезы пробежали мимо. Ничего не подозревая.

Мои губы изогнулись в улыбке. «Ты пережила ещё одну ночь».

Возможно, я доживу до двадцатишестилетия с невредимым лицом.

Несколько секунд я переводила дыхание, упершись руками в бёдра. По обе стороны от меня находились переполненные многоквартирные дома. В сточных канавах текла грязная вода. Я снова выпрямилась и выглянула из переулка.

Поблизости никого.

Я покрепче натянула капюшон и зашагала в быстром темпе.

Петляющие улицы зазубренной дорогой привели меня обратно к реке. Перед тем, как свернуть на следующую улицу, я посмотрела за угол вправо. Я задрожала при виде Замка Аида.

Каждый раз, когда я смотрела на древнюю крепость, у меня до сих пор перехватывало дух. Её тёмные камни возвышались над оживлённым городом торговцев, попрошаек, святых сестёр и уличных извозчиков. Мы все смотрели на неё с благоговением.