Палач
Шрифт:
Мои провожатые начали что-то мычать, но это не удовлетворило строгого командира.
– Я не слышу! Роман, давай ты!
– Он отказался сдать ружье, и мы…
– Я не понял… Что значит, отказался? Ты инструкцию знаешь?
– Так точно…
– Что нужно делать, если задержанный отказывается сложить оружие?
Повисла пауза, затем Роман неохотно произнес:
– Стрелять на поражение.
Командир помолчал, давая провинившимся осознать всю степень их проступка. Потом перевел взгляд холодных голубых глаз с меня на собаку и зло прищурился:
– А это еще что такое?!
– Он сказал, что это его!
– Сидельников, который Павел…
– Я!
– Что нужно сделать, когда видишь в городской черте собаку ближе чем в пятидесяти метрах?
Я услышал, как у меня за спиной Павел сглотнул:
– Стрелять на поражение…
– Почему собака на улице?!
– Иван Андреевич…
– Молчать! Мать вашу так! До конца месяца на уральском направлении!
– Есть! Есть! – два голоса слились в один.
– Надеюсь, вас таки сожрет адская гончая, – проворчал командир охотников.
– Брось оружие, – спокойно сказал он мне, посмотрев в глаза.
Я выдержал его взгляд и только через несколько секунд сказал, медленно подняв руки вверх:
– Ты видишь? Я пришел с миром. Ружье висит у меня за спиной, я никому не угрожаю. Я хочу поговорить.
– Сначала сдай оружие, а потом будем разговаривать.
– Если я сдам дробовик, то со мной уже никто не будет разговаривать. Ты отдашь команду, и меня скрутят твои ребята.
– Команду я могу и сейчас отдать… – теперь он смотрел на меня с интересом.
– Можешь, но зачем рисковать? Пару человек я успею завалить, верно?
– Может, так, а может, и нет… В последний раз прошу – сдай оружие.
– Так мы только время потеряем. Хочешь, скажу, что будет после того, как я отдам дробовик и ты меня арестуешь?
– Ну?
– Ты прикажешь посадить меня в тюрьму или как это у вас тут называется. Потом, когда придет срок, вы обколете меня антидепрессантами или еще какой-нибудь гадостью и отведете прямиком к демону.
На площади стало тихо, как в могиле. Рыжая нервно зевнула и со стуком захлопнула пасть. Несколько человек за спинами охотников вздрогнули.
– А хоть бы и так… – медленно сказал Иван Андреевич и повел широкими плечами. – Что ты можешь сделать? И почему это потеря времени, как ты говоришь?
– Потому что ваш демон меня не тронет. И позовите-ка мне вашего посредника.
– Какого еще посредника? – спросил охотник явно только для того, чтобы потянуть время.
– Обычного, – спокойно ответил я. – Того, кто у вас жертвы к демону водит.
Я думал, что тихо было до этого. Нет, вот теперь стало тихо. Зрители даже дышать перестали.
Несколько долгих секунд охотник думал, наморщив нос. Наконец он махнул рукой одному из бойцов:
– Сиплый, сгоняй за Дмитрием.
– Есть.
Парень закинул автомат за спину и пошел прямо на толпу. Перед ним расступились, и я услышал тяжелый стук армейских берцев по асфальту.
Пока он не вернулся, на площади стояла тишина. Только дети на площадке, не понимающие в чем дело, вернулись к своим играм, и оттуда иногда слышались их крики. Но тоже – приглушенные, как будто и малыши осознавали всю важность момента.
Посыльный вернулся, тяжело дыша.
– Он это… Щас придет, сказал. Дома был, – зачем-то пояснил он командиру.
Еще через несколько минут сквозь раздавшуюся в стороны толпу ко мне подошел молодой еще мужчина, лет на пять старше меня. Одного со мной роста, он был поуже в плечах и вообще несколько субтилен. Мне показалось, что он болен чем-то хроническим – серые щеки ввалились, облепив скулы, а черные, глубоко посаженные глаза нездорово блестели.
Он быстро окинул меня взглядом, и я понял, что он заметил все – и ружье у меня за спиной, и Рыжую, прижавшуюся к ногам, и то, что, несмотря на враждебно настроенную толпу, я почти спокоен. Мужчина отвел взгляд и повернулся к старшему охотников. Молча.
Видимо, ничто не ново в этом мире. Не я один охотников недолюбливаю. Наверное, профессия дает о себе знать.
– Что смотришь? – первым отвел взгляд Иван Андреевич и кивнул на меня: – Вон поговори с ним… Говорит, что не годится на роль жертвы…
Посредник повернулся ко мне и теперь внимательнее посмотрел мне в лицо. Кажется, он понял. Я шагнул ему навстречу и протянул руку.
– Приветствую. Я из Уральска. Меня зовут Сергей… Палач. Это прозвище у меня такое, – пояснил я ему.
– Доброе утро, – хрипло пробасил он и ответил крепким рукопожатием. – Дмитрий. Дмитрий… Иуда.
Я заметил, как скривился начальник охотников.
Мы понимающе обменялись с коллегой улыбками.
– Есть разговор, Дима.
– Не вопрос, Сергей. Давай только отойдем в сторону.
Он повернулся и пошел прямо на толпу. Перед ним быстро расступались. Я двинулся следом, держа пальцы на голове Рыжей, чтобы она не нервничала.
Следом за нами направились два охотника с автоматами наизготовку. Дмитрий повел меня по дороге в противоположную Уральску сторону. Отойдя на двадцать метров, так что толпа нас уже не могла слышать, он сделал знак охранникам, чтобы они не приближались.
– Хорошая у тебя собака, – сказал Дмитрий.
– Наверное, лучшая, – сказал я. Вполне возможно, что Рыжая вообще единственная сейчас на Земле собака, которой вдруг стал необходим человек.
– Хотел бы я себе такого друга, – признался Дмитрий.
Или просто друга. Уж кто-кто, а я его прекрасно понимал.
– Ну, что у тебя за дело? – напрямик спросил он.
– Вчера ваши поймали двух моих земляков. Парня и девушку…
Я сделал паузу и, дождавшись кивка Дмитрия, продолжил: