Чтение онлайн

Прибавьте ко всему этому звон и скрип цепей, гулкое эхо и красные сполохи от бочек и из пастей демопсов, их запах и смрад от дыма.

Я и Дмитрий смогли выдержать это не дольше пары секунд. Не сговариваясь, мы бросились прочь. Мне кажется, так быстро я еще не бегал никогда в жизни. И в первый раз так обрадовался свету солнца, пусть и скрытого от меня навечно облаками. Легкие разрывало от недостатка кислорода, но эта боль приносила радость, потому что позволяла забыть логово демона, похожее на преисподнюю.

Мы свалились в траву на обочину, только когда добежали до Иваныча. Ладно я, здоровяк, каждый день отдававший спорту не меньше часа в день. Но Дмитрий не отстал от меня ни на шаг. Иваныч в ужасе смотрел на нас. Пока мы лежали, он вскочил и сбегал к рюкзакам и принес воды в полуторалитровой пластиковой бутылке. Мы по очереди жадно пили, дергая кадыками, а он свернул нам по сигаретке из своих запасов трубочного табака и сунул в посеревшие губы. Только через полчаса мы смогли наконец встать и отправиться дальше. Иваныч ни о чем нас не спрашивал. Он сразу понял, что рассказ состоится позже – слишком свежи были воспоминания, и голова еще не отошла от воздействия адских гончих и едкого дыма, осевшего в легких.

Даже Рыжая притихла – бежала в пяти метрах впереди, то и дело оглядываясь на меня виноватыми глазами.

Дорога постепенно поднималась, все время идя в гору. Справа вырастал, становясь все выше, горный кряж. Слоистый, желто-серого цвета, он радовал глаз тем, что отличался от надоевшей зелени леса.

Все чаще в лесу и рядом с дорогой, на обочинах, я замечал желто-коричневые камни и круглые валуны из песчаника, отличающиеся от падавших с неба метеоритов. Глыбы с неба были из черного гранита и базальта, обожженные и оплавленные так, что не оставляли сомнений в том, что побывали в аду. Наши, земные камни ласкали взгляд теплыми бежево-золотистыми оттенками.

Мы шли почти десять часов не останавливаясь. Всем хотелось оказаться подальше от проклятого логова демона. Нам с Дмитрием – из-за того, что там увидели, Иванычу – из-за того, что почувствовал воздействие демопса и увидел ужас в наших глазах. Если уж посредники, те, кого в городах считали избранными, бегут без оглядки, что ждать простым смертным?

Когда стало смеркаться, мы прошли последнюю деревню, на шоссе. Дальше дорога уперлась в лес. То, что раньше тут была грунтовка, едва угадывалось.

– Давайте пройдем еще немного, – предложил Иваныч, углубляясь в лес. – Через десять километров деревушка будет, Синяя Гавань называется, там и ночевать останемся.

– Синяя Гавань? – удивился я.

– Ручей Синий, – пояснил Дима. – Ключ из земли бьет, вода очень вкусная, раньше из города приезжали, набирали канистрами. Святым считался, и не удивительно – на горе-то! Вода вымыла купель в земле, такая яма метра три на три, почти круглая.

Местные ее гаванью называют почему-то. Ручей из нее уже вытекает. Вот и получилось – Синяя Гавань.

– Ну, слава богу, хоть разговаривать начали, – оглядел нас Иваныч и довольно хмыкнул. – А то уж я подумал, вообще от вас сегодня слова не дождусь…

Когда мы вошли в деревню, уже почти совсем стемнело. В принципе, можно было идти и ночью – оказалось, что Дима тоже хорошо видел в темноте. Вдвоем, меняясь в качестве проводников, мы довели бы Иваныча и дальше, если бы потребовалось. Но смысла выкладываться в первый же день никто не видел.

Деревня, конечно, была давным-давно брошена. То же самое, что и везде – полуразрушенные дома, засыпанные камнями улицы и огороды. Тайга уже почти поглотила то, что когда-то принадлежало людям.

Мы выбрали для ночлега непострадавшую летнюю кухоньку, прилепившуюся рядом с одним из домов. Скорее даже сараюшка с дощатыми стенами и деревянной крышей.

– А как же деревни-то целы остались? – удивился я. – У нас пожары как начались, так еле отстояли.

– Так и тут то же самое, – пожал плечами Дима. – Ты же видишь, всего десяток домов более-менее целыми остались. Остальные сгорели… Тут чуть ли не полторы сотни дворов было, большое село.

– Ого! Я думал деревушка маленькая совсем.

– Так выгоревшие дворы уже лесом затянуло. У нас же из дерева строят, редко когда на фундаменте – если не потушат сразу, все дотла выгорает.

– У вас, на юге, тайга-то почти вся вырублена вокруг деревень, не говоря уж о городе, – пояснил Иваныч. – А тут, в наших местах, еще после Первой Кары почти все деревни, что в лесу стояли, погорели.

Иваныч остался во времянке раскладывать вещи, а мы с Дмитрием принесли дров, набрав их из аккуратных поленниц за домом. Тут вообще было жутковато. То здесь, то там я замечал следы прошлой жизни. Те же березовые дрова, пролежавшие тут десяток лет; чудом уцелевшие бельевые веревки, до сих пор натянутые на вкопанные во дворе деревянные рамки; яркие пластиковые детские игрушки, небрежной кучкой сваленные у веранды, – все напоминало о прежних хозяевах дома. И теперь уже не узнать, то ли бросили все впопыхах и подались в город, то ли прибило их где-то на работе или по пути домой и они вовсе тут не появлялись. В дом мы, не сговариваясь, заходить не стали.

Я нашел в уже завалившемся набок полусгнившем сарае небольшой топорик и наточил его тут же, во дворе, о большой точильный камень, брошенный возле входа во времянку. Наколол на гнилой колоде, изрубленной вдоль и поперек еще прежним хозяином, мелких щепок и отнес Иванычу. Скоро над крышей кухоньки закурился белый дымок, а чуть позже запахло гречкой.

Пока варилась каша и грелся чайник, мы расчистили угол кухоньки, где хозяева держали зерно в мешках – для кур. Зерно мы вынесли во двор, а земляной пол застелили еловыми лапами и накрыли сверху куском брезента, который Дима принес от соседей, – им был укрыт бежевый «жигуленок», стоящий во дворе. Во время Кары на него упал камень, который не только привел машину в негодность, но и не позволил ветру унести полог, прищемив его за угол.

Есть сели уже в кухоньке – к этому времени совсем стемнело, и Дима зажег свечку, найденную в столе.

Рыжая, которую Иваныч успел накормить раньше, уже улеглась на рогожке у порога, свернувшись калачиком и спрятав черный нос в пушистый хвост.

– Думаю, мы заслужили сегодня, – подмигнул Иваныч и полез в рюкзак.

На столе появилась бутылка водки, а Дима тут же расставил граненые стопки, до этого выставленные донышками вверх на подоконник.

– Мочедворская, – пошутил он. – У нас в городе считается самой лучшей. Серега, а у вас в Уральске гонят?