Палачи
Шрифт:
Прист слушал весьма внимательно.
– ...Думаю, Мадлен рылась в сумке, ища немного мелочи - помощничку на чай. Парень упер ей в спину дуло, вывел на палубу, ко внешнему борту, оглушил и перекинул через поручни. Потом воссоединился с дружком, по всей видимости, несшим в это время караульную службу. И оба тихо-мирно вернулись наблюдать за погрузкой. Только я мысленно забрался в их шкуры, прикинул, как орудовал бы сам, - а скорость отлива знаю. Выудил Мадлен, успел выслушать... Оживить не в силах. Человечества минус Мадлен Барт.
– Эвелина была очень славным товарищем!
– окрысилась девица.
– И вы, мистер Хелм, по крайности, могли бы хоть немного...
– Прекратите, - сказал я. Некогда каяться в ошибках или проливать слезы над убитыми, золотко. Пароход отчаливает через двадцать пять минут. А на севере дожидаются и уповают...
– Их постигнет разочарование, - процедила бледноликая девица. Прист, припомнил я, назвал ее Дианой. Не больно смахивает на Диану.
– Если мы решили разговаривать безо всякого, сожаления, - добавила девушка, - и безо всяких околичностей, посмотримте правде в глаза. Эвелина мертва, ничего не попишешь. Даже промокнув и продрогнув, ее, как подметил мистер Хелм, не оживить. И затеи не спасти...
– Тут вы крепко заблуждаетесь, - отпарировал я.
– Как раз промокнув и продрогнув, можно вполне пособить затрещавшему по швам делу. Особенно, если сунуть голову прямо под водосточную трубу. Вашу голову, сударыня.
Глаза девушки распахнулись.
– Что-о?
– Слишком светлые волосы отрастили, - пояснил я, - о несравненная Диана Икс, или как вас там... Но мокрые пряди потемнеют. А потом подыщем хорошую, стойкую краску. Пока же будет весьма уместно поднять капюшон пальто, приклеить влажные локоны к лицу - и, с Божьей помощью, никто не заподозрит подмены.
– Вы спятили!
– выдохнула девица. Повернулась к Присту, неуверенно пробормотала: - Ведь он и правда сбрендил, да, Шкипер?
Настал мой черед обращаться к старику.
– Прежде чем отправиться в лучший мир, Эвелина Бенсон сообщила несколько любопытных вещей. В том числе: северная публика ожидает женщину - только не знает, какую именно. Мадлен Барт не видали в лицо. Народ, по всему судя, робок; ударится в панику, завидев мужчину, и мне с ними не договориться. Но присутствующая госпожа Икс вполне сойдет за женщину... Девица заговорила негромко и озабоченно:
– Меня зовут Лоуренс, мистер Хелм. Диана Лоуренс.
– Приветствую тебя, о Диана Лоуренс, - отозвался я.
– И что же дальше?
Забавно: сейчас, когда первоначальное ошеломление миновало, девица выказывала признаки любопытства. Мой сумасшедший замысел явно заинтересовал ее. И всерьез. И не только потому, что брюнетку держали рядом с Хэнком Пристом, отвечавшим за всю затею, любовь, или привязанность, или простое чувство долга... Я вспомнил, как умирающая назвала Диану "бледной, влюбленной, словно кошка, тенью".
Но в глазах девушки блистал вовсе не благородный пламень самопожертвования, свершаемого ради возлюбленного старца. Я отметил неподдельный, девяносто шестой пробы и чистой воды интерес. Наверное, бледное существо, облаченное в серый цвет с головы до пяток; существо застенчивое и несловоохотливое, втайне мечтало превратиться в бесшабашную Мата Хари. Соблазнительную, не ведающую страха, всесокрушающую.
Она подняла руки, принялась вытаскивать заколки и шпильки из благопристойно зачесанных, уже успевших изрядно увлажниться волос...
– Постой, Диана. Заговорил Прист.
– Постой. Чересчур уж рискованно. У тебя ни подготовки, ни опыта...
– О риске ты сам предупредил, предлагая работу, - возразила девица.
– Робби тоже рисковал. Эвелина рисковала. Отчего бы не рискнуть и мне, а, Шкипер? Чем я лучше прочих?
– Кто такой Робби?
– осведомился я.
– Имена валятся на голову, точно яблоки перезрелые - следить не успеваешь.
– Робби погиб, - изрекла Диана Лоуренс.
– Позабудьте о Робби, мистер Хелм. Вы сказали, нужно спешить. Поспешите, стало быть, и уговорите Шкипера.
Я пожал плечами.
– Раскиньте умом, сэр. Возникла недостача женского пола: Барт, одна штука. Либо замену обеспечивайте, либо завершайте игру и гасите свечи.
Подняв насквозь промокший сверток, я чуть ли не силой заставил Генри Приста взять его.
– Прошу. Снято с Мадлен Барт. Последнее, так сказать, облачение. Девица пришла бы в негодование неописуемое, узнав, сколь неприлично выглядит в мертвом виде и нижнем белье... Но если возвращаться на борт - надо возвращаться одетой соответственно. Понимаю: натягивать одежду погибшего - удовольствие небольшое. По себе знаю. Снимать с погибшего джемпер и брюки - тоже мало радости, верьте слову. Обидно проделывать эдакое впустую, но я человек привычный. Решать вам, капитан Прист. Или "да", или "нет" - но сразу же. Тогда и определим, на каком свете обретаемся, и как быть.
Даже наилучших любителей невредно поставить на место, напомнить, кто командует парадом в действительности. Прист растерянно оглядел скомканное тряпье, пропитавшееся водами соленой и дождевой. Воззрился на меня, отнюдь не воодушевленный.
– Хитрый замысел, сынок, - произнес он.
– Да ни к чему вся эта возня. Порешим отправить на борт замену - давай отправим ее в качестве Дианы Лоуренс, и делу конец.
– Во-первых, - возразил я, - неразумно давать экипажу пищу для пересудов. Во-вторых, сами объясняйте матросам и капитану, почему вместо Мадлен Барт в каюте обосновалась иная дама. В-третьих, незачем склонять неприятеля к мании величия. Ребяткам не след полагать, будто они властны выводить в расход любых и всяческих женщин, тем паче, состоящих под моей негласной опекой. Иначе завтра будете вычеркивать Лоуренс - одну штуку. А вот убедившись, что покушение не удалось, и получив еще несколько припрятанных у меня в рукаве сюрпризов, парни сделаются не в пример скромнее. У мисс Лоуренс, таким образом, возникнет определенная надежда умереть естественной смертью, в положенный судьбою час. Я покосился на девушку.
– Кто-нибудь из корабельной сволочи с вами встречался?
– Пожалуй, нет, - поколебавшись, произнесла Диана.
– И уж северные субъекты - наверняка нет. А что до шайки, подлежащей вразумлению - так, если не ошибаюсь, выражаются американские гангстеры?
– все зависит от того, сколь усердно изучили они своих противников. Думается... я... слишком неброская и незаметная личность, не заслужившая отдельного внимания.
Пришлось волей-неволей посмотреть на Диану пристальнее. Девица, прилюдно признающаяся в собственной неброскости и незаметности, наверняка являет личность выдающуюся. Почти наверняка. Уж, во всяком случае, отличается иронией и честностью. Возможно, даже умом.