Чтение онлайн

– И все это всего лишь за один день. Меньше. Слезы Бастарда, во что же это превратится через неделю?

Иста трясущимися руками оперлась на нагретый солнцем камень рядом с ним.

– Это я принесла вам столько несчастий, – сказала она тихим голосом. – Мне очень жаль.

Иллвин вскинул брови; он пристроил локоть на камень рядом и внимательно посмотрел на нее:

– Не уверен, что вы можете присвоить эту честь только себе, леди. Все началось гораздо раньше, чем вы прибыли сюда. И если бы ваше присутствие не сподвигло джоконцев напасть сейчас, то они бы все равно напали через месяц или около того – на цитадель, оба опытных командующих которой умерли и сгнили, или и того хуже. И тогда никто не смог бы объяснить, откуда столько ужасов обрушилось на наши несчастные головы.

Иста потерла бровь:

– Но мы же не знаем, играет какую-то важную роль мое присутствие или нет, если не считать того, что я являюсь заложником для Джоэн.

Быть может. Она посмотрела вниз на камни двора, лежащего далеко внизу.

«Есть и другие способы избежать превращения в заложника».

Он проследил за ее взглядом, его глаза проницательно прищурились. Он протянул два пальца и аккуратно развернул ее лицо за подбородок к себе:

– Ваше присутствие играет важную роль для меня, – сказал он. – Любая женщина, способная пробудить мужчину от смерти поцелуем, заслуживает особого внимания, как мне кажется.

Иста горько усмехнулась:

– Я не пробуждала вас поцелуем. Я только раздробила и перенаправила поток пламени вашей души, как потом я сделала и с Каттиларой. А поцелуй был… просто слабостью.

Легкая улыбка коснулась его губ:

– А мне казалось, вы сказали, что это мне приснилось.

– Ух… – «Ох». Так она сказала. Его улыбка стала немного безумной. Наконец, она выдавила. – И все же это был глупый порыв.

– Что вы, по-моему, это был просто замечательный порыв. Вы себя недооцениваете, леди.

Иста покраснела:

– Боюсь, я не умею вести такие… – она сглотнула, – такие игривые разговоры. Когда я была молода, я была глупа. Теперь я стара и скучна. – «Сначала слишком глупа, потом слишком безумна, потом слишком скучна, а потом слишком поздно». – Это не мое.

– В самом деле? – Он повернулся, оперся на стену и с видом крайнего любопытства взял ее руку. Испачканный сажей палец принялся чертить темные линии у нее на ладони. – А почему бы и нет? Говорят, что я неглуп. Я и сам бы мог догадаться, после некоторых разведывательных операций. Набросать план Замка Исты, обозначить точки его обороны…

– Найти слабые места? – Она твердо отняла руку.

– Хорошо, мне нужно было проводить разведывательные операции потщательнее.

– Лорд Иллвин, сейчас неподходящее время и место для этого!

– Действительно. Я так устал, что едва могу встать. А удержаться на ногах вообще вряд ли получится.

Ненадолго повисло молчание.

Его губы расплылись в улыбке:

– Ха. Я видел, у вас дернулся уголок рта.

– Нет. – Теперь он и правда дернулся, потому что Иста вспомнила про птицу, свившую гнездо в роще.

– Нет, еще лучше, она ухмыляется.

– Я не ухмыляюсь.

– Поэты молят своих дам об улыбке, а я прошу вас хоть раз всего лишь ухмыльнуться.

Каким-то непостижимым образом его палец снова массировал ее ладонь, следуя вдоль каждой мышцы. Ощущения были просто потрясающие. Ей захотелось, чтобы он размял ей плечи, ноги, шею, в общем, все, что болит. А болит все.

– По-моему, вы говорили, что в вашей семье главный соблазнитель – Эрис. – Она попыталась собраться с духом и снова отнять руку, но не смогла.

– Вовсе нет. За всю жизнь он не соблазнил ни одной женщины. Они все сами подстерегают его и вешаются на шею. Впрочем, не без причины, уверяю вас. – Он коротко улыбнулся. – Это то же самое, что быть спарринг-партнером лучшего фехтовальщика Карибастоса. Я всегда проигрывал. Но если я встречался с третьим по счету фехтовальщиком Карибастоса, то этот бедняга оказывался в очень и очень затруднительном положении. Эрис всегда оказывался лучше во всем, за что бы мы ни брались. Но есть одна вещь, которую он вряд ли может делать, – и я в этом вполне уверен, – а я могу.

Во всем виноват массаж ладони, он усыпляет бдительность. Она, не задумываясь, спросила:

– И какую же?

– Любить вас. Сладкая Иста.

Она отшатнулась. Она уже слышала это обращение, но в устах другого.

– Не называйте меня так.

– Горькая Иста? – Он поднял брови. – Своенравная Иста? Сердитая, злобная, вздорная Иста?

Она фыркнула; он расслабился, губы снова сложились в улыбку:

– Что ж, без сомнения, мне придется пополнить словарный запас.

– Лорд Иллвин, будьте серьезны.

– Конечно, – тотчас же согласился он. – Как прикажете, рейна. – Он отвесил ей легкий поклон. – Я не так молод и у меня есть о чем сожалеть. Я совершил ряд ошибок, – он поморщился, – достаточно отвратительных, как вы уже знаете. Но были и ошибки полегче: поцелуи, которых не случилось, признания, которых я не сделал, потому что сначала было неподходящим время, потом место, а потом не было шанса… И, как это ни удивительно, эти маленькие печали мучают больше всего. Мне кажется, этой ночью все наши шансы сведены на нет. И поэтому я хотя бы на одно уменьшу количество своих сожалений…

Иллвин придвинулся ближе. Сама себе поражаясь, она не отшатнулась. Как-то его длинная рука обняла ее ноющие плечи. Он притянул ее к себе. А он все же высокий, подумала Иста; если она не запрокинет голову, то носом врежется ему в грудь. И она посмотрела вверх.

На его губах замер вкус гари, соленого пота и самого длинного дня в ее жизни. Ну и вкус конины тоже, но не надо забывать, что конина была свежая. Его темные глаза мерцали под опущенными ресницами, а ее руки обхватили его жесткий торс и ласково сжали. И это она говорила про ди Кэйбона: внешне скрывать то, что желаешь внутри?..