Чтение онлайн

– Да ниспошлют вам пятеро богов отличный денек, леди, – выдохнула женщина. Толстая пегая лошадь была обвешана множеством набитых до отказа седельных сумок, к которым, в свою очередь, бечевкой крепились еще тюки и свертки; вся эта конструкция покачивалась так же ненадежно, как и сама наездница. Лошадь снова пошла шагом, дама восстановила дыхание и поправила соломенную шляпу. Она была одета в зеленые цвета Матери, только какого-то темного оттенка, подходящего скорее вдове. Однако на рукаве красовались ленты цветов всех богов: голубая, переплетенная с белой, зеленая с желтой, красная с оранжевой, черная с серой и белая с кремовой.

Немного помедлив, Иста снова кивнула:

– И вам тоже.

– Мы паломники из Баосии, – сообщила женщина, – путешествуем к месту чудесной смерти канцлера ди Джиронала в Тарионе. Ну за исключением сьера ди Брауды, он вон там…

Она указала на одетого в приглушенных коричневых тонах пожилого мужчину с красно-оранжевой повязкой, означающей его принадлежность Сыну Осени. Рядом с ним ехал молодой человек в одежде поярче; он слегка нагнулся к холке коня, неодобрительно поглядывая на разговорчивую даму в зеленом.

– А с ним его сынок, вон он… Красавчик, а? Что скажете?

Паренек выпрямился и принялся смотреть нарочито вперед, заливаясь краской, что отлично сочеталось с ярко-красной лентой на его рукаве. Его отец не смог подавить улыбки.

– Так вот, он везет сына в Кардегосс, чтобы посвятить в орден Сына. Парнишка пойдет по стопам папаши. А церемонию посвящения будет возглавлять сам рей-консорт Бергон! Эх, как бы мне хотелось его увидеть. Говорят, рей ох как хорош собой. Ибранское побережье, откуда он родом, наверное, благотворно влияет на юношей. Так что нужно будет как-нибудь подыскать причину, чтобы поехать помолиться в Кардегосс и порадовать мои старые глаза.

– Хорошая мысль, – невозмутимо заметила Иста, выслушав весьма поверхностное, но в целом верное описание собственного зятя.

– А зовут меня Кария. Я из Палмы. Недавно была женой местного седельщика. Теперь вдова. А вы, милая леди? Этот приятель ваш муженек, не так ли?

Услышав такое фамильярное обращение, управляющий замка собрался было придержать коня и оттеснить надоедливую даму, но Иста знаком приказала ему остановиться:

– Не надо, ди Феррей.

Тот удивленно поднял брови, но потом пожал плечами и промолчал.

Иста обратилась к паломнице:

– Я вдова… из Валенды.

– Надо же! Прям как я! – обрадовалась женщина. – Мой первый муж родился здесь. Вообще-то я похоронила трех мужей.

Она сообщила об этом, как о своеобразном достижении.

– Ну, не всех сразу, конечно. По очереди.

Затем дама окинула взглядом траурное облачение Исты:

– А своего-то вы недавно похоронили, да? Сочувствую. То-то вы такая грустная и бледная. Это, дорогая моя, тяжело пережить. Особенно в первый раз. Сначала хочешь умереть – это я точно знаю, самой хотелось, но об этом и говорить-то страшно. Ничего, все вернется на круги своя.

Иста улыбнулась и чуть качнула головой, словно не соглашаясь, но не стала объяснять женщине ее ошибку. Ди Феррею ужасно хотелось поставить паломницу на место, раскрыв высокое положение Исты, а заодно и свою должность, и отправить разговорчивую вдовушку своей дорогой, но Иста с интересом обнаружила, что Кария ее забавляет. Болтовня вдовы ее совсем не раздражала и не было желания ее останавливать.

Тем более что это никому не приносит вреда. Кария из Палмы перечисляла всех своих спутников, развлекая Исту запутанными перечислениями их общественного положения, мест рождения и святых целей. Если предмет обсуждения ехал достаточно далеко и не мог ничего слышать, паломница сдабривала свой рассказ бесплатными комментариями их манер и поведения. Помимо пожилого дедиката Сына Осени и его краснеющего отпрыска, в отряд входили четверо членов гильдии ткачей, которые совершали паломничество, чтобы помолиться Отцу Зимы о благоприятном исходе судебной тяжбы; отец с лентами Матери Лета просил для дочери успешного разрешения от бремени; и отмеченная бело-голубой повязкой женщина молила Дочь Весны ниспослать ее дочери мужа. Худая дама в хорошо скроенных зеленых одеждах служителя ордена Матери, имевшая при себе служанку и двух слуг, оказалась ни акушеркой, ни целительницей, а ревизором. Торговец вином ехал принести благодарность Отцу Зимы и выполнить обет за успешное возвращение своего каравана, едва не пропавшего прошлой зимой в заснеженных горах по дороге в Ибру.

Те паломники, что ехали поблизости, периодически выразительно закатывали глаза, потому что знали Карию уже не первый день и уже наслушались ее россказней. Единственным исключением был весьма тучный молодой человек в белом, правда забрызганном грязью, одеянии служителя Бастарда. Он ехал медленно, пристроив книгу между шеей своего грязного белого мула и собственным внушительным животом, и только тогда, когда нужно было перевернуть страницу, он поднимал голову, окидывал окружающих близоруким взглядом и рассеяно улыбался.

Вдова Кария взглянула на солнце, которое как раз достигло зенита:

– С нетерпением жду момента, когда мы наконец доберемся до Валенды. Там есть таверна, где можно хорошенько поесть и попробовать знаменитых жареных молочных поросят. – Она причмокнула в предвкушении.

– Да, там есть такая таверна, – кивнула Иста. За все годы пребывания в Валенде она ни разу там не побывала.

Ревизор ордена Матери, одна из наиболее постоянных невольных слушательниц вдовы, неодобрительно скривила губы.

– Я до мяса даже не дотронусь, – заявила она. – Я дала обет, что на протяжении этого пути не буду есть мяса.

Кария перегнулась через луку седла и прошептала Исте:

– Мне кажется, если бы она дала обет проглотить свою гордость вместо салата, это было бы более веской причиной для паломничества.

Посмеиваясь, она снова выпрямилась; служительница Матери вздохнула и сделала вид, что не расслышала.

Торговец с черно-серой повязкой на рукаве возвел глаза к небу и, ни к кому не обращаясь, произнес:

– Богам ни к чему пустая болтовня. Следует проводить время с пользой, беседуя о высших материях, дабы подготовить наши умы к молитве, а не желудки – к обеду.

Кария бросила на него косой взгляд:

– Или кое-что пониже – для развлечений получше? И вы носите на рукаве цвета Отца! Как вам не стыдно!

Торговец вскинулся:

– Тот бог, которому я собираюсь – или вынужден – молиться, такими вопросами не занимается, уверяю вас, мадам!

Служитель Бастарда отвлекся от книги и примиряюще заметил: