Чтение онлайн

Черноглазый слушал Пандема и, кажется, не обратил на ее слова никакого внимания.

Отец Георгий отсутствовал час сорок минут. Ким беспокоился; наконец длиннополое одеяние замаячило между белеными стволами (а в саду около церкви все было чистое и ухоженное, даже одичавшие куры).

Лицо священника, прежде бледное, было теперь непривычно румяным — как будто он просидел весь день под солнцем. Ни слова не говоря, отец Георгий опустился рядом на скамейку. Перевел дыхание.

Ким молчал, давая ему возможность собраться с мыслями.

— Странно, — шепотом сказал отец Георгий. — Как странно, Ким Андреевич… Вы заметили, как он изменился за десять лет?

— Он?

— Пандем… Вы не можете заметить, вы ведь постоянно с ним общались… Я — нет. Теперь это совсем другое существо… Это…

Отец Георгий развел руками, будто подыскивал слова и не мог подыскать.

— Я виноват перед вами… — начал Ким.

— Нет-нет, все вышло как нельзя лучше… На благо… Ким Андреевич, вы ведь воспринимаете его как человека?

— Ну… да. Если правда — то да…

— Мне и самому показалось, что я говорил с человеком… Во всяком случае, мне было легко с ним говорить.

— Да?

— Удивительно… Мне показалось даже, что он… не знаю, как сказать… испытывает какие-то эмоции… И огорчен, если тут уместно это слово… вашей размолвкой, видите ли, он полагает вас своим другом… хотя мне не совсем понятно, как возможна такая дружба… Он говорит, что у него глубокая эмоциональная связь с вашей женой. Он не может лишить ее своего постоянного присутствия. Он считает, что это будет шоком для нее, что она будет несчастна. А теперь несчастны вы, Ким. Послушайте, это существо, Пандем, оно, кажется, очеловечилось до того, что страдает…

— Что?!

Отец Георгий задумался. Опустил глаза, сосредоточился; беззвучно зашептал, обращаясь к богу, Ким расслышал только «помилуй» и «соблазн»…

— Оно… он… Ким, а вам не приходило в голову — если Пандем человек… Так, новый человек, всемирный… Тогда может быть не только «он», но и «она»… Он мужчина в той же степени, что и женщина… психологически, я имею в виду. Если… Простите, я сейчас слишком волнуюсь, могу сболтнуть лишнее…

— Н-нет, — выговорил Ким. — Продолжайте. Пожалуйста.

Питер закончил вторую школьную ступень на полгода раньше основной группы; к тому времени у него было четкое представление о том, кем он хочет быть (морским экологом) и чего на избранном пути желает достичь (вычистить от остатков токсичной дряни те впадины морского дна, куда предшественники-экологи еще не добрались). Идея большого «выпускного» путешествия принадлежала не Питеру даже — Пандему; зато Питер сам выбрал маршрут. Ему хотелось социальной экзотики.

Он прекрасно знал, что вовсе не все люди на Земле живут так, как его друзья, родственники и те будущие коллеги, с которыми он каждый день общается по сети. Ему хотелось увидеть не столько экзотические экосистемы (плавали, видели, знаем), сколько экзотическое общество; по наивности своей он думал, что так называемые традиционные общины доживают последние годы, потому что люди ведь по сути своей одинаковы, и, значит, с Пандемовой помощью установят вскоре по всей Земле одинаковый, удобный для жизни уклад…

Город, куда Питер прибыл на маленьком туристическом новолете, казался призрачным не только из-за странной архитектуры, не только из-за изумрудных вьющихся растений, заполонивших все улицы (гибрид лианы и фикуса?), не только из-за неестественно-синего неба и сахарного цвета мостовой; сверху палило солнце, а в городе работал климат-контроль, и потому воздух дрожал. Из марева вырастали шпили, акварельно-размытые у основания, с вершинами, будто нарисованными тушью. Питер был полон благоговения и слегка растерян.

Пандем очень подробно объяснил ему, как себя следует вести, что надо делать и чего не следует делать ни в коем случае. В прохладной комнатке, похожей на ячейку пчелиных сот, Питер скинул комбинезон и переоделся в местное; вскоре оказалось, что город ведет себя так, будто никаких туристов нет и в помине. Питер ожидал базара с яркими коврами, с оружием, со старинной посудой; Питер ожидал развлечений и этнографических зрелищ, верблюдов, коз, открытого огня под открытым небом, музыкальных инструментов, боев и плясок; ничего подобного. Странные растения вились по резным столбам, по ступеням и стенам. Красные и белые язычки цветов сворачивались в трубочку, когда на них налипала присевшая было муха. Наблюдая за цветочной охотой, Питер понял, почему в городе так мало надоедливых насекомых.

Весь день Питер бродил один, слушая нескучные лекции Пандема по истории и этнографии, местные страшилки и анекдоты. К вечеру он значительно поумнел, а народу на улицах стало побольше; в основном это были мужчины в черных и цветных одеяниях, увешанные золотыми и серебряными знаками различия, и Питер ни за что не разобрался бы в родовой, клановой, цеховой принадлежности каждого, если бы не Пандем.

Женщины не ходили поодиночке — только группами; впервые увидев такую группу, Питер едва удержался, чтобы не разинуть рот.

«Пан, они в масках?!»

«Можно сказать и так…»

Одинаковые лица женщин были похожи на белые лубки с прорезями для глаз. Они шли, сбившись в плотную стайку. Питеру сделалось страшно.

«Пан… Почему они молчат?»

«Они болтают, не умолкая. Через меня».

«Почему они не поворачивают голову?..»

«У них микрокамеры установлены на лбу, висках и на затылке… Круговой обзор».

— А зачем… — сказал Питер вслух и тут же прикусил язык.

Стемнело. Марево над землей рассеялось; теперь город казался реальным, а шпили, подсвеченные зеленоватым светом, наоборот, призрачными. Расположение домов и улиц неуловимым образом изменилось; на каждом шагу ждали распахнутые двери, за которыми галдели и смеялись, и непривычно пахло, и мерцали огни…