Чтение онлайн

Л: Еще был хороший концерт в Голландии. Играла перед нами группа типа «Getertal», джаз-рок, но круче в 10 раз. Как они играли. И я думал, и после них мы должны играть — позорище! Ерунда. Отыграли. И этот солист этой крутой навороченной голландской группы подбегает к нам, трясет нам руки и говорит: "You're great!" (Вы великие, вы крутые). Кто его просил. А в зале: "We want more! We want more!" (Еще хотим). Голландцам понравились. Мы играли, а люди танцевали танец «пого». Мы же несведущие в этом деле, а нам сказали: "Раз пого, танцуют, — значит, это круто".

О: А как у вас концерты в Голландии замутились?

Л: Пьерушка. Пьерушка. Голландец наш знакомый. Русский язык в Питере изучал. Болтался по рок-клубу. Сам тоже музыкант — на басе играл.

Е: Здесь были вписки с Шахриным. Несколько. Хорошие довольно. Один раз испугались звукооператоры. Мы почему-то дурной славой пользовались, и нам отключили во Дворце Молодежи звук. И мы играли только с мониторчиками.

Е: В ДК «Время» мы играли один концерт. Очень понравилось.

Л: Мы сорвали один концерт. Группа была заявлена, а Саня был в Сибири (это единственный из нас не ленинградец), он был в Сибири, делал заграничный паспорт. Как раз мы должны были в Финляндию ехать — записывать сорокапятку или что-то в это духе. Так вот Сашка не приехал на этот концерт в ДК «Время». А в афишах было заявлено. Пришли наши фаны и немножко начудили разбили плафон, в туалете — унитаз. "Хотим "Юго — Запад". Что за фигня? Нету "Юго — Запада". И мы, когда в следующий раз играли с голландцами и норвежцами — мы назывались "Желтые чемоданчики" (потому что "Юго — Запад" у не разрешили бы играть).

Л: Помнишь, ты говорил, что весь рок-н-ролл идет ниже пояса.

Е: Да, для меня это однозначно. Я нашел для себя объяснение рок-н-ролла и понимание его. Это вот, только в этой области. Если уже не стоит хорошо — то, прости меня, это не рок-н-ролл, а так просто погулять вышел. Но музыкальные формы могут меняться.

О: Как ты понимаешь Панк-рок?

Е: Я, честно говоря, не понимаю его. У нас на афишах всегда было написано «фолк-панк», народный панк. В какую-то западную оболочку мы хотели вложить что-то свое. Нам был чужд этот западный типичный вздор, по сути, честно. Но хочется быть модным и шагать в ногу со временем, и какую-нибудь форму самую близкую для себя нашли. Так, немножко наплевательски. Это и дали такой оттенок, в конце концов. А это весело, конечно, Панк-рок. Я столько ублюдков видел. Меня тошнит от этих ублюдков.

О: Как ты понимаешь Панк-рок как стиль жизни?

Е: Жил я так одно лето…

Л:(Прикалывается) Но не больше — тяжело.

Е: Гулянки, пьянки, дебоши, драки. Милиции вытрезвители, пройденный этап.

О: Панк-рок как музыкальный стиль?

Е: Это не умение играть как профессионал, когда ты под грубой оболочкой скрываешь то, что можно делать 3-мя аккордами громкого звука, громкого крика. Для многих это так происходило для меня это было откровением иногда.

О: Эпатаж какое значение имеет в Панк-роке?

Е: Да все это. Эпатаж — это полуворовском понт. Мы понтили, конечно. Понт — это залог успеха. Если ты выйдешь опущенный, кривоватый. Кто поверит тебе?

О: А в чем у вас эпатаж выражался?

Л: Когда мы были в Казани (благодаря Эдику Хабибулину, второму нашему незабвенному менеджеру) на Фестивале. Я на своих армейских штанах расстегнул ширинку и вынул клок рубахи…

Е: Да, с фашизмом мы еще слегка заигрывали, но я понял, что это не моя дорога. Ну, бывали у меня такие настроения. А сейчас я сам как негр пашу в Финляндии на такой работе грязной, в общем-то. Но возможность есть приезжать. Так что не так все просто, Оленька… А всем этим пидорам, которые сейчас в камуфляжах ходят, "за Россию" орут, я, Егорыч, им говорю: "Не надо, ребята. Надо просто работать. Туалеты почистить, страну в порядок привести, а дух национальный сам придет". А экстремальными методами они ничего не решат.

О: Несет ли Панк-рок опасность для общества?

Е: Да. Если он на волне — как 1977 в Англии — ломали скамейки, плевали, стекла били.

О: На уровне хулиганства?

Е: Когда просто противопоставление себя сытому обществу — это, конечно, неплохо, если у тебя хватает сил душевных и идей в голове это воплотить. Я считаю, альтернатива всегда должна присутствовать. Я всегда ребятам говорил "Только не надо этого профессионализма полного, потому что мы никогда не станем профессиональной командой".

О: Какие у нас были национальные корни Панк-рока?

Е: Мы играли фактически фолк — панк. Сантеру было по фигу. Он просто лепил хорошие стихи и их пел. А у меня всегда философские наклонности были — облепить все это в какую-то теорию, и с ней уже двигаться по жизни. «Ноль», Федя Чистяков. У него попытки были национальность нашу передать. Ему удалось.

Но панк не способен быть национальным движением России, это однозначно

О: А какие у вас особенности были? Вот, в Питере, например.

Е: Напевность. Мелодичность. Более неумение играть. Потому что у них начинают играть — тут недалеко до коммерции. А здесь и так катило.

О: Кроме того, возможности репетировать почти не было. Клубов не было в современном понимании.

Е: Да. И это мне тоже нравилось.

Тут еще от личности многое зависит. Если человек чувствует свои корни, принадлежность к этому народу, если присутствует память крови, тогда обязательно найдется сказать что-то в национальном ключе. А если ему нечего сказать, то он будет копировать западные образцы и делать на этом деньги.

О: Причина развала группы?

Е: Я женился и уехал в Финляндию.

Л: У меня тоже семейные проблемы, которые не позволили продолжать это все. Кроме того, я не представлял, что группа может существовать без кого бы то ни было. Хоть мы и пытались, когда Сантер пил безбожно взять на его место кого-то другого — но это было больше с воспитательной целью — чтобы человек увидел, задумался и вернулся.

О: Поездка в Гурзуф на панк — фестиваль.