Панк-вирус в России
Шрифт:
Ш: У нас было такое место — «Автотэк», клуб молодежи…
Г: Магадан — город маленький все группы тусуются в одном месте. Одна — две реп. точки на весь город.
Р: Люди, с которыми парням приходилось делить репетиционную точку и естественно, аппарат, все время плакали…
Г: Они все время жаловались, что мы убиваем аппарат.
Р: Я помню, приходил барабанщик садился за свои ударные и видел разорванный пластик на бочке…
Д: Хуйня это все.
Р:… он брался за голову и говорил: "Еб твою мать! Неужели это музыканты?!" Многие плакали, потому что на истории этой команды спалено аппарат столько, сколько даже не было человек в этой группе.
Г: Правда?.. Сейчас, я могу сказать, ситуация немного другая, потому чти все изменилось. Мы не в Магадане. Аппарат у нас здесь немного получше и сами мы уже не те, что прежде.
А вообще… Магадан — это очень далеко. Он очень оторван от такой жизни. Там нет клубов, таких как здесь.
Д: Такой же, как и Питер Магадан. Такая же деревня, болото. Питер — это база хорошая, но выступать лучше не здесь.
О: А почему, кстати, вы решили переименоваться англоязычно? "Клубничный джем" в "The Strawberry Jam"? Это уже вы сами, непосредственно…
Ш: Да, это непосредственно я. Это же абсурдно — называться по-русски "Клубничный джем", а петь на английском. Когда было такое название, мы пели на русском, а когда стали более-менее приобщаться к мировой культуре…
Д: О! Молодец! (взрыв хохота)
Р: Мировой субкультуре…
Ш: (продолжает)…стали использовать английский язык. Потому что английский язык, в общем-то, интернациональный язык. Его понимают…
Г: Его никто не понимает.
Ш: (продолжает)… Америка, Европа, Африка, Индонезия, Китай, Япония… Все, в общем-то, знают английский язык. Не хотелось закрепощаться в рамки отдельно взятой территории, имеется ввиду Россия.
Как пришел в группу, я пел песни на русском языке. Мне показывали совершенно свежие темы, ну и не совершенно свежие темы, на которые я…
Д:…и совершенно несвежие (смеется).
Г:…несовершенно свежие.
Д:…попахивающие. (Смех)
Ш: (продолжает)… на которые я придумывал тексты на русском и их пел. А когда я стал сочинять темы на английском, то и ориентация группы по музыке была другая.
Р: Все дело в том, что если начинать сначала, у Саши была очень старая болезнь, как и у некоторых членов группы — "болезнь Америки". Однажды Александр нашел на берегу моря старый, совершенно убитый баркас… Это действительно анекдотическая история. Он собирался его восстановить, купить к нему дизельный двигатель и на этой установке пересечь Берингов пролив к Аляске.
Г: Он пытался его пересечь даже пешком.
Ш: Это было присуще всем жителям Магадана.
Р: Он бредил Америкой, он изучал крупномасштабные карты, и не удивительно, что впоследствии он стал писать тексты на английском.
Ш:… с американским акцентом.
(общий смех)
Г: Я думаю, что может быть, вот почему. Мы, как я уже говорил, учились с Шуриком в одном классе. Каким-то образом, мы стали заниматься музыкой вместе, во время того, когда прогуливали школу. И все это была полнейшая импровизация, мы записывали, даже бывало, несколько кассет в день.
Ш: Да.
Г: Причем, занимались просто так, легко. Я брал гитару, играл все подряд, а Шурик брал книжку для детей — там были на английском языке веселые стихи, и мы их пели. Типа:
Rain, Rain go to Spain
Never show your face again
С этого все и началось.
Д: Язык Rock'n'Rollа.
Г: Но мы можем петь на любом языке, на каком сочинится вдруг что-то и нам понравится.
Ш: Не обязательно сводить все к моей личности. Смешение языков и культур настолько сильно повлияло… Мы приехали с севера Дальнего Востока, там культра совершенно другая.
О: Темы песен изменились с твоим приходом в группу и далее с тем, что вы начали петь на другом языке?
Ш: Нет, дело в том, что люди все похожи.
Г: Но в то же время очень разные.
Ш: И тексты получались похожие и очень разные. У меня был больше якобы замысловатый авангардизм.
Р: Скорей сюрреализм.
Ш: До моего прихода было — жажда по жизни, жажда по любви, такого плана.
Г (декламирует):
Нарисую на небе вопросительный знак,
как достать до того, чего нет.
Ш: А с моим приходом… (декламирует)
Котел — мои легкие,
Прожектор — мой глаз,
Мои ноги — колеса,
А топка — желудок.
Я пожираю килотоннами враз
Уран. Вот такой я ублюдок.
Мой мозг — кочегарка,
Кочегар в ней сгорел,
Все манометры лопнули
Два дня назад.
Сколько ехать мне,
Я спросить не успел.
От него я оставил