Чтение онлайн

Вот и вышло, что к Барбаре стал приезжать только я. Хотя много над чем надо было потрудиться — к примеру, она хотела выкрасить карниз в разные цвета. Мне на самом деле такая работа по душе, хотя Джона она просто с ума свела бы.

— Ничего, что ты один мотаешься в Эдинбург?

— Ничего, даже рад сменить обстановку.

— Но устаешь, наверное, за рулем сидеть-то.

— Может, стоит уезжать оттуда попозже, тогда дело пойдет быстрее.

— Не сомневаюсь, что эта Барбара заварит тебе чайку.

— Мне бы лучше рыбки на ужин.

— А если правильно разыграть карты, может, еще что-то заварится.

— Да иди ты, она не в моем вкусе.

— Она все-таки женщина, верно? Может, помедитируете тет-а-тет.

— Хватит, говорю тебе.

Сначала я думал, а что если, и, правда, я малость ей приглянулся. В конце концов, как-то чудно приглашать мастера в Эдинбург из самого Глазго. Но даже когда я остался один, никаких намеков на это дело не было и в помине. По утрам, когда я появлялся, Барбара приносила мне чаю, а потом оставляла работать. Она всегда предлагала мне что-нибудь на ланч, но я все равно выходил подышать свежим воздухом – не люблю торчать весь день в четырех стенах, - и покупал себе рогалик или жареной картошки. Сама она почти все время сидела за компьютером у себя в комнатке. Иногда я слышал, как она говорит по телефону. Иногда она заглядывала ко мне и сообщала, что выйдет ненадолго. Я привык, что она где-то в доме — вроде рядом, но не на виду.

Как я говорил уже, кое над чем пришлось потрудиться, особенно с карнизом была морока: его понадобилось красить в разные цвета. Я обычно, когда работаю, слушаю музыку, но тут не хотелось шуметь и отвлекать Барбару, так что я просто водил кистью по стенам в полной тишине. В доме было совсем тихо — она верно сказала, от этой статуи Будды и правда веяло спокойствием…

Барбара вошла в комнату, и я чуть не свалился со стремянки — забыл, что в доме еще кто-то есть.

— Господи, ну ты меня напугала — даже не знаю, где я витал.

— Извини. Хочешь чаю? Уже полчетвертого, я готова сделать перерыв.

— Пожалуй. Спасибо. — Я спустился с лестницы, поднял руки и потянулся. — Спина затекает. Когда увлекаешься, весь перекособочишься и даже не замечаешь. А потом спускаешься на пол, и начинается… Один парень, Микеланджело, расписывал капеллу Сикстинскую и вот так, говорят, повредил позвоночник.

— Тебе надо заняться йогой.

— Ага, в трико я буду просто неотразим.

— Немало мужчин занимаются йогой — между прочим, в шортах. Я серьезно. Для здоровья это очень полезно. Растяжка укрепляет мышцы спины, а если после работы сделать несколько упражнений, ничего болеть не будет. Вот основные позы — смотри.

Она наклонилась и оперлась руками об пол, выставив задницу - все-таки хорошо, что Бобби не видит.

— Представляю, что будет, если мы с ребятами на работе займемся йогой. Для них медитация - и то уже малость слишком, а если я еще и йогой займусь, решат, что у меня совсем крыша поехала.

Я пошел за ней на кухню, она поставила чайник, а я вымыл руки под краном. Кухня была отличная. Сразу видно, что шкафы дорогие, с новомодной полировкой и резными уголками. Я подумал: интересно, как она зарабатывает? Неужто эти исследования так хорошо оплачиваются?

Мы сели за стол и принялись пить чай.

— Джимми, похоже, тебе работа в радость.

— Верно, так и есть. Я, правда, с удовольствием тут карниз крашу. Здорово получается.

— Да, думаю, будет очень хорошо. Обычно карнизы красят одним цветом, но мне кажется, немного фантазии тут не повредит.

— Многим приходит в голову такая мысль, но когда говоришь, сколько это стоит и сколько времени займет, все отказываются. Так сильно дороже выходит.

— А ты как считаешь, сколько тебе времени потребуется?

— Я один работаю, поэтому чуть больше. Ну, с мулькой мы разделались, остался только сверкач.

— То есть?

— Это наши малярские словечки. Мулька — это эмульсионная краска, а сверкач — глянцевая.

Она рассмеялась.

— Здорово. А какие у вас еще есть словечки?

— Не знаю, стоит ли выдавать тебе наши тайны…

— Пожалуйста, я никому не скажу.

— Ладно. Если приглашаешь мастера, чтобы оценить объем работ, и он говорит своему приятелю: «Это наша марка», - гони их в три шеи, потому что они хотят нанести всего один слой краски. «Наша марка — одинарка», сечешь?

— Боже мой! — Она просто покатывалась со смеху, глаза блестели — я такой ее даже не видел.

— Мы с Джоном потому и начали свое дело. Раньше, давно, работали на одного парня, а он был мухлевщик тот еще. Покрасишь стену один раз, а время уже четыре часа, так он заходит и говорит: «Хватит, ребята, закругляемся». На первый-то взгляд кажется, что все в порядке, но если приглядеться, видно, где не прокрашено — это брак, так быть не должно. Мы пытались спорить, но он-то был главный. Заказов хватало, но по второму разу никто нас не звал - люди-то не слепые, все замечают. И тогда мы с Джоном решили начать свое дело, чтобы выполнять работу как следует.

— Хорошая история, мне нравится. Значит, у вас есть совесть.

— Кому охота обманывать людей? А когда все честно — другой разговор, так и работать приятнее. И главное, со временем это приносит прибыль. Когда мы только начинали, мы понятия не имели, что из этого выйдет, а теперь мы уже девять лет сами по себе и работы хоть отбавляй. Почти все заказы идут от знакомых - от людей, у которых мы работали, или от тех, кому нас порекомендовали. И мы неплохо зарабатываем.

— Очень правильный образ жизни — как раз в духе буддизма.

— Как это?

— Многие думают, что буддизм — это всего лишь медитация, но на самом деле это образ жизни. И он подразумевает, что зарабатывать надо честно, не вредя никому и не обманывая людей.

— Надо же. Выходит, все эти годы я был буддистом. Зря только мучаюсь с медитацией.

— Может, и так. То есть я не хочу сказать, что не стоит медитировать, но… не знаю, как объяснить. Мы всегда будто стремимся куда-то, хотим добиться чего-то, добиваемся — а это опять не то. А надо просто проживать осознанно каждый день, полностью погружаться в то, что делаешь. Может быть, для тебя такое дело — твоя работа. Когда ты водишь кистью по стенам, ты полностью находишься здесь и сейчас.