Чтение онлайн

— Ну, после той вечеринки у Джона я подумал – надо что-то менять. Стыдно было ужасно. — Он говорил медленно, будто ждал, пока слова придут, и глядел куда-то вдаль. — С тех пор я решил. Отказаться от мяса, от выпивки. Ну и так, еще от чего-то – много есть мелочей, каждый день что-нибудь да находишь. Скажем, пью чай, захотел шоколадку – и не ем. Или вот мне намекнули, что лошадь придет первой, а я на нее нарочно не ставлю. И знаешь, кажется, у меня получается.

— Получается? Ты о чем?

— Ну, сдерживать свои желания.

— А как же мои желания, Джимми?

Он промолчал – так и сидел с глупым видом. Внутри меня закипала ярость. Я старалась быть спокойной, старалась его выслушать, но он как уставился в точку – и давай гундеть о своем, а остальных будто и нет. И можно подумать, он открытие совершил, и сам лично все придумал. А на кой тогда Великий пост?

— А как же я, Джимми? А может, я свои желания не хочу сдерживать? Что тогда?

Он взглянул на меня так, будто я говорила на китайском.

— Прости, Лиз, для меня это правда очень важно. Я поговорил с ринпоче, и он сказал…

— Джимми, да шел бы он к чертям, твой ринпоче.

— Лиз… — Он положил руку мне на плечо. Не знаю, что больше его изумило — бранные слова или весть о том, что кому-то ламы не указ.

— Что-то курить захотелось. — Я открыла ящик стола, где лежала пачка сигарет – для мамы, на всякий случай.

— Но ты же много лет не курила.

— Ну да. Если забыть про сигарету на свадьбе Дениз три года назад.

— Но ты ведь не хочешь начать по новой?

Я взяла сигарету в рот, чиркнула спичкой и прикурила.

— Нет, Джимми, не хочу, это точно. Но начну. И если ты желаешь, как ты это именуешь, отрешиться от желаний – валяй, отрешайся. — Я затянулась. — Только сперва хорошенько подумай о последствиях. Потому что я вовсе не намерена следовать твоему примеру.

Громкие слова. Намерена ты или нет - если муж не хочет, едва ли у тебя есть выбор. Не заставлять же его.

Тогда, конечно, я не верила, что это надолго. Думала, дурацкий розыгрыш. Если тринадцать лет семейной жизни и чему-то меня и научили, так лишь тому, что увлечения Джимми долго не длятся. Вот он как угорелый носится с какой-нибудь идеей, а через минуту начисто о ней забывает. И все эти замыслы его безумные – полетать на дельтаплане или ринуться с моста на резиновом канате – мы проходили уже миллион раз. Целыми днями он чем-то бредит, а потом раз – и переключился на что-то еще. Я вообще была изумлена, что этот его буддизм продлился больше двух недель. Но воздержание — исключено. Я думала, пройдет меньше недели. В первый же вечер, когда он придет домой слегка в настроении — а я-то замечу, — прижмусь к нему, как ляжем спать, обниму, приласкаю, где надо, и все будет в порядке.

Но шла неделя, другая – и ничего не случалось. Для нас это было совсем не нормально. Не знаю, что тут норма – об этом не очень-то поговоришь (а разным журнальным статьям я не верю), - но нам всегда хорошо было вместе, нас друг к другу тянуло. И не было такого, чтобы шли недели – и ничего.

Странно, я не задумывалась об этом раньше – но с чего бы? Ведь, скажем, не думаешь, открывая кран, почему вода течет. Если вдруг не потечет – тогда начнешь думать. Мне и в голову не приходило размышлять, как бы я без этого обошлась. Я стала раздражительной, колючей.

И вот, однажды в пятницу я отправила Энн Мари на ночь к бабушке. Джимми задерживался – они работали в Пейсли и хотели все закончить к выходным, так что у меня было время подготовиться. Я накрыл стол, зажгла свечи, поставила вазу с букетиком фрезий – обожаю, как они пахнут. Делала все это не спеша, с удовольствием, предвкушая вечер. Набрала ванну с душистой пеной и пролежала в ней целую вечность. Потом побрила ноги и смазала кремом – кожа стала нежной и блестящей. Достала со дна комода самое соблазнительное белье. Я не часто такое ношу, но добавить остренького в отношения порой не мешает - надо видеть лицо Джимми. В общем, когда он пришел домой – и если еще учесть, что несколько недель уже не было ничего, - я была совершенно готова.

Я думала, он сразу поймет, что к чему: короткая юбка, боевая раскраска – я же не часто так наряжаюсь, чтобы просто вечерком выпить с ним чаю. Но он только взглянул на цветы и на свечи и сказал:

— Красиво, малыш. У меня есть время принять душ? Я весь липкий — в машине жара была, как в печке.

— Конечно, ступай.

После душа он вернулся в кухню и сел за стол.

— Тебе налить чего-нибудь?

— Соку апельсинового.

— Может, пива или чего покрепче? Я буду джин с тоником.

— Нет, малыш, спасибо.

Он взглянул на меня, потом на свечи и цветы.

— Я что-то забыл? Годовщина у нас не сегодня, это я помню.

— Не сегодня, — сказала я.

— Слава Богу.

— Просто я подумала, может, мы посидим с тобой, поговорим, устроим себе маленький праздник. Как-то не удавалось в последнее время побыть вот так, вместе.

— И не говори, как-то все завертелось: и заказ этот в Пейсли, и в Центре куча дел – к нам же лама приедет.

Я решила взять быка за рога, пока он про лам своих не заладил, — подошла к нему и уселась на колено. Потом обняла его, лизнула мочку уха и поцеловала в шею. Обычно этого было достаточно, чтобы он завелся, но теперь, похоже, не подействовало.

— Джимми, — выдохнула я ему в ухо, — пойдем, я ужасно хочу. — Он любит крепкое словцо, но мне было так неловко, что и эти слова я из себя еле выжала. Я взяла его руку и положила себе под юбку.

Ноль эмоций. Не полный, конечно, ноль - что-то в нем шевельнулось, но он железно был намерен хода этому не давать.

Очень спокойно он убрал мою руку и сказал:

— Лиз, не надо.

— Что не так, Джимми?

— Все так, малыш, просто - я же говорил тебе, что хочу воздержаться на какое-то время.

Я поднялась. Ноги едва держали. Я подошла к столу, достала сигарету и сунула ее в рот.

— И на какое не время?

— Не знаю. Я еще в пути, и не знаю, куда этот путь приведет.

Я затянулась и выдохнула дым через нос – для большего эффекта.

— Да ты чо?

Но Джимми сарказма не заметил.

— Мне нужно увидеть все ясно - иначе, яснее, чем теперь. А потом, наверное, мы могли бы …

— Только я ласты склею раньше, чем оно с тобой случится, это прояснение.

— Лиз, не надо.