Чтение онлайн

— Дверь мне откройте! Или я ее сейчас сломаю к чертовой матери! — ору на нее. У меня у самой уже слезы катятся. Я сейчас за Настю готова убить кого-нибудь!

— А вы кто такая, чтобы я ключ вам давала? — с наездом задает вопрос. — Это только тренер может открыть!

— Уверены, что только тренер? — с тихой яростью в голосе спрашивает Макс.

— Да. Ему звоните! Я под роспись ключи выдаю!

— Хорошо! — разворачивается Макс. — Тогда я ее сейчас открою сам. С ноги! — рычит он.

Отходит подальше, видимо, чтобы разогнаться.

— Стойте! — орет тетка. — Ненормальные! — гремит связкой ключей. — Вот вынь им и положи! Говорю же, нет здесь детей. Всех забрали! — отмыкает дверь, я отталкиваю ее, влетаю в зал.

Тут темно, звуки доносятся из раздевалок в конце зала. Залетаю туда. Настя сидит в углу, вся красная, зареванная, рвано всхлипывает.

— Мамочка! — бросается ко мне на руки.

Я подхватываю ее, мы с ней вместе стекаем на лавку и рыдаем уже обе.

— Я думала, ты совсем не придешь, — захлебывается рыданиями Настя. — Я думала, с тобой что-то случилось. Мне так страшно было. У меня же больше никого нет. Меня бы тогда куда, в детский дом? Да? Папе же я не нужна…

От ее последних слов обваривает так, что хочется убить кого-нибудь. Только некого. Настя-то в целом права. Я у нее одна. И…

— Настя, — вдруг слышу голос Макса. — Посмотри на меня, — присаживается перед нами.

Настюша замирает в моих руках, поворачивается к Максиму.

— Лисичка, можно я буду твоим папой? — спрашивает он. — Мне ведь ты очень нужна. И мама. Будешь меня любить?

Настя смотрит на Максима внимательно.

— А ты больше не уйдешь? — спрашивает очень серьезно.

— Нет. И даже если мама твоя опять решит сбежать, я ее поймаю и верну на место. Поможешь мне? — протягивает ей руку.

— Помогу, — всхлипывает снова, а потом вдруг бросается максу на шею.

Слезы снова атакуют. Макс притягивает и меня в объятия, ревем с Лисичкой на пару.

— Макс, прости меня, — выдаю то, что гложет все последние дни.

Смотрит на меня непонимающе, а я продолжаю.

— За все. За то, что оттолкнула тебя в тяжелый момент. Я была неправа. Я люблю тебя. Но я все еще трусиха.

Усмехается.

— Ты моя любимая трусиха, — целует меня в нос, и на душе становится немного легче. — Пойдемте. Хочется, чтобы поскорее закончился этот сложный день.

Помогаю Насте одеться, в этот момент звонит мой телефон. Тренер.

— Здравствуйте, — звучит виновато ее голос. — Что-то случилось?

— Случилось, Елена Сергеевна!

Обрисовываю ситуацию. Тренер начинает заикаться. Просит прощения, объясняет, что спешила. Ей сообщили, что ее матери плохо стало, и тренер, видимо, не заметила Настю в раздевалке. А потом она с врачами долго общалась по телефону, поэтому занято было. Извиняется тысячу раз, обещает, что такого больше не повторится.

Короче, понятно, что все это досадное недоразумение, которое вытрепало из меня последние нервы и силы.

— Отвези нас домой, — устало прошу Макса.

— Нет, Олеся. Сегодня мы едем ко мне.

— Но…

— Никаких «но». И еще у меня просьба. Поддержи Светку. Я ей сейчас скажу кое-что неприятное, — тяжело вздыхает. — И я не знаю, как она это воспримет.

— Про Игоря?

— Да.

— Так это правда? — прикрываю шокировано рот ладонью.

— К сожалению, — кивает. — Поможешь?

— Конечно!

Назад мы едем в напряженной тишине. Света притихла, смотрит в окно. Мне кажется, она и сама уже все поняла, но наверняка цепляется еще на крохи надежды. Мне ее искренне жаль. Измена — это страшно и больно. Я с ней слишком хорошо знакома.

Паркуемся в подземном гараже, на лифте поднимаемся на четырнадцатый этаж.

— Мам, а мы куда? — настороженно оглядывается Настя.

— Максим пригласил нас к себе в гости.

Макс открывает дверь, пропускает нас в огромную современную квартиру.

Я первый раз у него дома и мне любопытно все рассмотреть, но слишком переживательно мне за Свету.

— Олеся, Настя, располагайтесь, где вам удобно. Мы со Светой ненадолго.

Уводит ее куда-то в глубину квартиры, а мы остаемся на кухне.

Их долго нет, я решаю пока согреть чайник, инспектирую холодильник.

Кухня у Макса огромная, напичканная современной техникой. Все новое, такое ощущение, что в эксплуатации еще ни разу не примененное.

Ну что ж, сейчас, значит, обновим!

В огромном полупустом холодильнике нахожу яйца, молоко, которое уже стало кефиром, в шкафу над плитой обнаруживаю муку. Хочу испечь оладьи к чаю. Замешиваю тесто. Вот только сковороды нигде не вижу.

Решаюсь спросить у хозяина. Выхожу с кухни, потихоньку иду по коридору.

Останавливаюсь над приоткрытой дверью, заглядываю туда, замираю. Сердце сжимается от увиденной картины: Света безутешно рыдает у Макса на груди, а он ее гладит по голове, говоря что-то на ухо.

Настеньку я уложила в одной из спален, в другую же Макс отправил Свету. Со мной разговаривать она не захотела. Я ее понимаю. Когда ты в такой подавленном состоянии, когда у тебя душа в клочья, не хочется чтобы это видел кто-то посторонний. А я для нее все еще посторонняя, как ни крути.