Чтение онлайн

Каждая — по 4 года обучения.

Первые две ступени — обязательны и бесплатны. Причем не только для детей, но и для остального населения, которое должно, посещая вечерние школы и школы выходного дня приводить свой уровень к определенному минимальному стандарту.

С плюшками — за выполнение и санкциями — за манкирование.

А вот третья и последующие ступени были платными с конкурсным отбором. Любой желающий мог обратиться с заявлением предоставить ему бесплатное обучение. Но в этом случае, после окончания курса, этот желающий должен был отработать 4 года там, куда его поставит правительство, либо возместить стоимость обучения в тройном объеме. То есть, оплатить затраты на него и упущенную выгоду от простоя «учебного производства».

Обучение шло постепенно. И на третью ступень, минуя вторую или первую было не попасть. Допускалось домашнее обучение, но в этом случае требовалось подтвердить соответствие стандартам и последовательно сдать весь курс экзаменационной комиссии.

Это было очень важно.

Из-за чего среднюю-специальную школы было не миновать никак для тех, кто хотел идти выше. А она являлась по сути — профессиональным училищем, в котором получали простую, прикладную профессию. Слесаря там, маляра и так далее…

Главная проблема заключалась в том, что вся эта в общем-то логичная система едва ли заработает с 1 января 1929 года. В том числе и потому, что для нее остро не хватало всего. От учителей и учебников до зданий и учебных комплексов. Строго говоря — готовность Союза к этой обновленной системе образования колебалась в районе 20–25 %. И это если не учитывать компетентность преподавательского состава[7].

Но, несмотря ни на что, данная образовательная система вводилась. И в дальнейшем должна была продвигаться с упорством пьяного носорога. Который, как известно, подслеповат, но при его живой массе, это уже проблемы окружающих.

Фрунзе сумел это продавить.

Равно как и финансирование, которое удалось выделить благодаря более широкому использованию фиатных денег для внутренних промышленных задач. Так что, пригласить иранцев поучиться в Союзе, конечно, пригласили. Но скрестив пальчики за спиной в надежде на отказ. Просто потому ситуация была не самой радостной…

Обсудив кратенько иранскую тему, в надежде на то, что патриарх по своим каналам как-то передаст на юг благость советских намерений, Фрунзе с ним распрощался. И, проводив, сам отправился в наркомат — на вечернее совещание. Скорее уже ночное. Так как людей пришлось выдергивать на него после завершения командировки непосредственно перед утренним поездом, в которым они смогут отоспаться…

— Здравствуйте граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет сегодня поработать? — спросил Фрунзе, входя в кабинет, в котором его поджидал инженерно-технический коллектив Нижегородского артиллерийского завода. Нового предприятия, основанного в 1927 году и мал-мало запущенного в начале 1928 году.

— Товарищ нарком, — обиженным и каким-то растерянным тоном произнес их главный инженер.

— Да шучу я, шучу. Устал. Да что вы стоите? Присаживайтесь. Давно ждете?

— С четверть часа, — осторожно произнес главный технолог.

— Почти успел. Мда. Пробок на дороге нет, ан поди ж ты — кобылы иной раз так раскорячатся, что не пройти не объехать.

Сказав это, Михаил Васильевич выглянул из переговорного зала и отдал распоряжение доставить сюда чая и «чего-нибудь к нему». Все-таки сидеть им придется долго.

Завод должен был осваивать производство 107-мм полевых гаубиц. И там уже даже дела потихоньку шли на лад. С тем, чтобы снять выпуск этого орудия с Обуховского завода[8].

Но планы поменялись.

Анализ польской кампании заставил сменить, а точнее откорректировать парадигму военного и военно-технического развития. Эта война показала, что к большой войне не готов никто. И появилось время на развитие более интересных систем вооружения, а не гнать минимально рабочие схемы максимальной серией…

— … так что, товарищи, вам предстоит разработать довольно уникальное и предельно противоречивое орудие. Одно должно быть пушкой, когда потребуется, и лупить далеко с хорошей настильностью. Когда потребуется — гаубицей, то есть, иметь раздельно-гильзовое заряжание и большие углы возвышения. А если нужно, то и противотанковым орудием, а значит — легко и быстро наводиться широко по горизонту, ну и иметь не сильно большую высоту.

— Михаил Васильевич, вы меня простите, но вы ставите невыполнимую задачу, — прямо сказал главный инженер.

— Но вы даже не пробовали!

— Но вы же понимаете, что такая степень универсальности — крайне непросто реализовать?

— А если вот так? — спросил Фрунзе и начал рассказывать им про конструкцию 122-мм гаубицы Д-30 с ее знаменитым лафетом в три лапы. Во время своей службы в Афганистане он неоднократно ее ремонтировал. В основном по мелочи. Так что устройство знал очень хорошо.

Он задумал взять ствол 107-мм полевой пушки «Колокольчик» и наложить ее на новый лафет. Для начала. Но лафет сделать с небольшим запасом прочности, чтобы можно было сделать ствол длинной не 36, а 41–42 калибра. Несколько увеличенной прочности и с чуть большей зарядной каморой, чтобы разгонять 16,5-килограммовые снаряды до 730–750 м/с, против 650–670 м/с. То есть, на деле получить помесь 107-мм пушки М-60 и 122-мм гаубицы Д-30.

Зачем?

Чтоб было.

А если серьезно, то выпуск относительно дешевых колесных тягачей, открывал очень большие возможности для развития буксируемой артиллерии. В том числе и такой в какой-то мере универсальной, крайне полезной для народной милиции, которая в военных операциях будет преимущественно работать от обороны. То есть, обеспечивать устойчивость.

Да и эффективное противотанковое средство, которое, в случае чего сможет «лопать» практически все, что будет появляться на поле боя — тоже требовалось. На перспективу. Гонка АБТ вооружение времен Второй мировой войны наглядно показывала, как буквально за 2–3 года могли кардинально измениться очень многие виды вооружения. Иной раз до неузнаваемости. И, вместо того, чтобы аврально «тушить пожары», было бы неплохо «подстелить соломку» заранее.

И это, не говоря о том, что такое орудие было бы очень приличным просто как гаубица или пушка. С досягаемость даже больше чем у Д-30, хорошей скорострельностью и вполне действенным снарядом.

Почему не 122-мм калибр?

Потому что для буксируемой артиллерии он был как патент королевских мушкетеров, который, как известно, слишком значим для Атоса, но совершенно не имеет смысла для графа де ля Фер. То есть, уже не так удобен, как 4 дюйма[9], но еще не так действенен, как 6. Поэтому 122-мм калибр Фрунзе рассматривал только либо как формат легких полевых мортир, либо для самоходных систем.