Paradisus
Шрифт:
немалого усилия воли, чтоб не повернуть обратно, под защиту стен. Питеры
внешне ничем не отличались от нас: такие же рожи, такие же шлемы и
обмундирование.
Тот, с кем я перекрикивался едва ли не полчаса, стоял в центре полукруга
и целился из АКМ мне в лоб. Не оставаясь в долгу, я взял Кляйнберга на мушку.
Конунг питеров оказался невысок ростом, тщедушен, узкое лицо обрамляла
козлиная бородка, маленькие глазки прятались за толстыми стеклами очков. Одно
стеклышко треснуто. Одет в укороченное пальто из серой кожи с поясом. На поясе
– блестящая белая пряжка в виде черепа с черной дыркой во лбу.
Кляйнберг опустил автомат.
– Я же сказал - питеры чтут Устав.
Вслед за своим конунгом оружие опустили все питеры.
– Рад этому.
Я повесил автомат на плечо: канат из нервов, до предела натянутый где-то
внутри меня, немного ослаб.
Мой отряд уже покинул здание. Бойцы столпились на пороге, я слышал их
дыхание.
Метель усилилась, снежная крошка скребла лицо.
– Не будем тянуть волынку, Артур. Кого ты выставил на поединок?
Зубов отделился от отряда и встал рядом со мной.
– Крепыш, - восхитился Кляйнберг, измерив его взглядом.
– Где твой боец?
Кляйнберг коротко свистнул. Питеры подались в стороны, пропуская кого-то
приземистого и широкого. Человек приблизился, и теперь можно было разглядеть
его лицо. Но лица не было. Вместо него - нечто ярко-розовое, гладкое, вытянутое,
как лошадиная морда, - два неодинаковых красных глаза, полная пасть острых
зубов. Руки существа напоминали толстые бревна, широченная грудная клетка,
несмотря на холод, обнажена, и на ней - шесть коричневых сосков.
Я почувствовал, как напрягся Зубов, точно его напряжение передалось мне
по воздуху.
– Что это за х…ня, Кляйнберг?
– Это Паша, - Кляйнберг протянул руку в черной перчатке и погладил
мутанта по щеке (если это была щека). Паша издал звук, похожий на урчание
кошки.
– Условия нарушены, - начал я.
– Что? – заорал Кляйнберг, вдруг подскочив ко мне. В маленьких глазках
питера запылал огонь.
– Условия нарушены.
– Каким образом?
– Боец должен сражаться с бойцом, а не с … этим.
– Паша – полноправный член моего отряда, - скрипнул зубами Кляйнберг.
Питеры заржали.
– Назад, парни, - повернулся я к своим.
Тут же забряцало оружие, стволы взметнулись в руках тех и других, целясь
в головы и грудные клетки, пальцы нервно легли на спусковые крючки.
– Конунг.
На мое плечо легла тяжелая рука. Я обернулся: Зубов.
– Я готов к поединку.
Боец смотрел на меня прямо и открыто, в его глазах не было и намека на
страх.
– Артур, тебе есть чему поучиться у своих стрелков, - сказал Кляйнберг.
– Но, Зубов, ты не обязан, - не слушая Кляйнберга, воскликнул я. – Правила
нарушены.
– Я готов к поединку, – повторил Зубов. Этот спокойный голос заставил
меня отступиться.
…Стрелки двух отрядов образовали живой круг по половине периметра.
Внутри круга стояли Зубов и Паша. Мутант озирался по сторонам, точно не
понимая, где он. Зубов разминал узловатые сильные руки; он скинул куртку и
остался в грязно-белой сорочке. На плече – дыра, сквозь которую
просматривается татуировка: В , Д… «ВДВ, Псков, 1999».
Паша, до того кажущийся медленным и неуклюжим, молнией метнулся к
Зубову. Тот успел уклониться, и лапа пронеслась рядом с его виском. Зубов
отскочил в сторону, застыл в оборонительной стойке. Паша ринулся снова. Зубов
встретил его двумя ударами в то место, где у нормального человека солнечное
сплетение. Мутант, точно удивившись, замер, и Зубов обрушил на него всю мощь
своих кулаков. Под градом ударов Паша издавал звук, похожий на плач и даже не
думал сопротивляться.
Я понял, что ору: «Давай, Зубов!».
Дальше все произошло быстро. Цепкая ладонь мутанта выхватила из
воздуха работающую, точно кузнечный молот, руку человека. Чудовищная сила
вывернула эту руку назад. Зубов закричал от боли. Паша очутился за его спиной.
Свободной рукой схватив человека за волосы, он оттянул его голову так, что до
предела задрался подбородок.
– Стой, - заорал я.
Паша на мгновение склонился над своей жертвой. На горле Зубова
появилась багровая неровная дыра, из которой тут же хлынула кровь. Мертвое, но
еще теплое, тело завалилось на бок. Паша отскочил в сторону и выплюнул на
снег окровавленный кусок гортани.
Я ожидал, что питеры взревут от восторга, но над утоптанным подметками
кругом, посреди которого лежал Зубов и стоял его убийца, повисла тишина.
Должно быть, всех без исключения поразила та скорость, с которой это существо
разделалось с человеком. Человеком не самым слабосильным…
– Умница, Паша.
В голосе Кляйнберга я не расслышал искренности.
– Ну что ж, Артур, - подошел он ко мне. – Ты проиграл.
Я, не говоря ни слова, снял с плеча АКМ и бросил его на снег, полагая: то
же самое сделают и мои стрелки. Поединок проигран, отряд погиб.