Чтение онлайн

Теперь он снова смотрит на меня, и я узнаю человека, в котором несколько последних лет видела отца.

— Конечно.

В любом случае, мысль о фиксированном расписании съемок меня не слишком вдохновляет. Вроде как стрелять по сидящим в бочке уткам.

— Иди ко мне, — говорит он, протягивая руки.

Я подхожу, вдыхая аромат его сигарет. Довольно скверная привычка для помешанного на здоровом образе жизни Лос-Анджелеса, но Тобайаса никогда не интересовало мнение народных масс. Он заключает меня в свои медвежьи объятия, потом отпускает, кладет руку на плечо и отводит в сторону от Энди и Блейка.

— Я не успела прочитать твою записку, — как бы между прочим говорю я, пытаясь выяснить правду. — Впрочем, теперь можно не торопиться.

Я лелею надежду, что он посоветует мне сходить на сайт в другое время. Скажет, что нам некуда торопиться. Однако Тобайас с недоумением смотрит на меня, подтверждая самые худшие опасения: он не посылал мне ни записки, ни шоколада с клубникой.

— Какую такую записку? — спрашивает он.

Я выдавливаю из себя смешок. А потом, прежде чем он успевает пристать ко мне с вопросами — Тобайас всегда вцепляется мертвой хваткой, если хочет что-то узнать, — небрежно машу рукой, словно отбрасывая все сомнения прочь.

— Я такая дурочка. Кто-то прислал мне шоколад и записку. И хотя Блейк что-то говорил о подарке, я почему-то решила, что записка от тебя. Ну, ты знаешь. Замечания по роли, что-то в таком роде.

— Никаких замечаний, — говорит Тобайас. — Ты великолепна.

— Спасибо.

— И еще я хотел поговорить с тобой о Блейке. Он по-настоящему влюблен в тебя, — продолжает Тобайас. — Как там ваши отношения?

Я пожимаю плечами, не уверенная, что есть о чем говорить.

— Я рад, что ты с ним. Он хороший парень, Деви.

Я и сама это знаю, но мне уже надоело, что в последнее время все мои друзья твердят одно и то же.

Тобайас ждет ответа, потом укоризненно смотрит на меня.

— В любом случае завтра у вас выходной. И хотя я сказал, что хочу, чтобы ты не высовывалась, будет лучше, если ты не будешь высовываться вместе с Блейком. Вокруг фильма достаточно скандалов и без вашего разрыва.

— Верно. Я постараюсь сделать так, как ты хочешь, Тоби.

— Я хочу, чтобы ты была осторожной, — говорит он и целует меня в лоб.

— Я постараюсь, — обещаю я, что вовсе не является преувеличением.

— Вернусь через неделю. Вероятно, тогда и возобновим съемки.

— Хорошо, — говорю я, глядя, как он возвращается к группе полицейских, стоящих возле желтой ленты.

Я обхватываю себя руками, хотя мне достаточно сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться в объятиях Блейка.

Тобайас хочет, чтобы я вернулась на съемочную площадку через неделю. Одна короткая неделя. Я думаю о записке, вложенной в шоколад, и об адресе сайта, на который поленилась сходить. Интересно, что меня там ждет?

Одна неделя.

Остается надеяться, что через неделю я буду жива.

Я держалась, пока мы оставались в Бербанке, но когда мы возвращаемся в Беверли-Хиллз, я начинаю рыдать. Я плачу о Мак и обо всем, что она потеряла. И еще я плачу о себе. Мне страшно, что скоро я присоединюсь к ней. Уж не знаю, эгоизм это или нет, но мне все равно. Мне необходимо выплакаться, и я плачу на груди у Энди, который похлопывает меня по спине и уговаривает успокоиться.

Мы уже сворачиваем на мою улицу, когда мне удается взять себя в руки настолько, что я способна говорить деле. Точнее, когда удается притвориться, что я успокоилась. Я ведь актриса, вы не забыли? Шоу должно продолжаться.

— Скажите мне правду, — говорю я. — Ее убили из-за игры?

— Ты уже задавала этот вопрос, — отвечает Блейк.

— А теперь я задаю его, когда рядом нет полицейских и половины населения Бербанка.

— Нет, — возражает Блейк. — Это против правил. Какое она имеет отношение к происходящему?

Я не отвечаю на этот риторический вопрос. Мой взгляд обращается к Энди.

— А что думаешь ты?

— Проклятье, связь, конечно, есть. Таких случайностей просто не бывает.

И Энди бросает на Блейка взгляд, который должен показать, что он считает Блейка полнейшим идиотом. Мне ужасно хочется развести их по разным углам ринга.

— Но какая связь? — не отступаю я. — Какое отношение могла иметь Мак к игре? Я ведь не обращалась к ней за помощью.

— Все это часть правил, — говорит Энди. — Ты обратилась за помощью к постороннему, а это всегда риск.

— Да, но разве в такой ситуации риску может подвергнуться любой человек? И о какой помощи ты говоришь?

Энди ничего не отвечает — он лишь смотрит в затылок Блейка.

— Неужели ты полагаешь, что ведущему игру известно, что Блейк в ней участвует? Что он нам позвонил? Что он помогает?

— Да, — жестко отвечает Энди. — Я уверен. Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Игра уже несколько лет идет в реальном мире, но никому не удалось ее прекратить. К борьбе с ее организаторами привлечено ФБР, а у Мел такие возможности, какие тебе и не снились. Однако игра продолжается. Информация, подсказки, факты. Это поражает, восхищает и ужасает. Но больше всего поражает то, что у ведущего игру безграничный доступ к информации. Ты не должна об этом забывать, Деви. Ты обязана выжечь это в своем мозгу каленым железом.

Я вздрагиваю, но киваю, чувствуя себя наказанной.

— И все же я не понимаю. Зачем убивать Мак? Ведь правила были нарушены, когда я поговорила с Блейком, верно? Тогда почему бы…

Я не могу закончить эту мысль.

— Почему бы не убить Блейка? — спокойно договаривает за меня Энди.

— Он не может меня убить, — заявляет с переднего сиденья Блейк.

Я с трудом выдавливаю из себя улыбку, все более убеждаясь в том, что мне не следовало вовлекать Блейка.

— Ты неуязвим? Как удачно для меня.