Чтение онлайн

Выкрав миниатюру, Агостини передал ее Миллеру вместе с похищенными из Центра исследований книгами, после чего, судя по всему, заперся в собственном кабинете. Значит, Моро ошибался, и в момент самоубийства Када этаж не был пустым. Профессор греческой литературы находился там и тогда, когда начальник службы безопасности и его люди явились осмотреть место самоубийства. Все, что от него требовалось, — это переждать несколько часов в своем укрытии, после чего он мог покинуть этаж никем не замеченным.

Короткий поиск в Интернете привел Давида и декана к тем же выводам касательно роли во всей этой истории Миллера, какие сделал и Фарг, и теперь им оставалось лишь надеяться, что англичанин еще не успел вывезти украденные книги из Франции, иначе об их возвращении в университетскую библиотеку можно было бы забыть.

— Как думаете, зачем Агостини пошел на это? — спросил Давид у декана.

— Вероятно, из-за денег.

— Предать из-за денег лучшего друга…

— Психология не является моей специальностью, но вполне могу себе представить, что творилось в его мозгу. Агостини ведь, если не ошибаюсь, еще не погасил заем за домик на Лазурном побережье? Долги, недостаточно большая зарплата, внезапно представившаяся возможность — вероятно, все сложилось именно так. Банально.

Подобные объяснения отнюдь не убедили Давида. По тону декана он понял, что в дальнейшем расследовании тот не видит никакого смысла.

— И как же вы теперь поступите?

Декан пожал плечами.

— Как мне представляется, самым разумным решением будет дождаться полиции и позволить следователям заняться своим делом.

— Агостини живет рядом.

— Это простое замечание или намек?

— Скорее побуждение не оставаться пассивным, когда в доверенном вам учреждении произошли кражи и убийство. Не можете же вы переложить всю ответственность на других. По иным, зачастую весьма незначительным поводам вы бываете настроены гораздо более воинственно. Неплохо устроились, что уж тут скажешь…

По лицу декана Давид понял, что установившееся между ними хрупкое перемирие отныне нарушено раз и навсегда.

— Этим должна заниматься полиция, — сухо ответил декан. — Я не намерен сломя голову бросаться на поиски Агостини со швейцарским ножом и карманным фонариком… Даже если мы заявимся к нему и обнаружим его дома, что сможем сделать? Накинуться на него и связать, ожидая подмогу? Давайте уже будем серьезными… А это просто смешно.

В комнату ворвался запыхавшийся Моро.

— В кабинете Агостини не оказалось. Я оставил там одного из моих людей, на случай, если он вернется. Кроме того, я обошел весь университет и попросил охранников сообщить мне, если он вдруг попадется им на глаза. Объяснять, зачем это нужно, не счел необходимым.

— И правильно сделали. На данный момент, полагаю, мы должны сохранить все в тайне. Что там с полицией?

— Будет здесь через полчаса.

— Отлично.

— Что мне делать дальше? — спросил Моро.

— Думаю, вам не следует во все это вмешиваться… — тихо проговорил декан. — Сидите здесь и ждите полицейских. Когда приедут, проводите их ко мне.

— Хорошо.

— А мне как быть? — подал голос Давид.

— Убирайтесь отсюда — и поскорее. Я оставлю полиции ваше имя и адрес. И никому ни слова об этом кавардаке. Вы меня поняли, Скотто? Запритесь дома и ни с кем не общайтесь, даже к телефону не подходите. Напоминаю, что решение относительно вашего будущего в Сорбонне еще не принято. Станете глупить — члены комиссии обязательно вспомнят об этом, когда придет время рассмотреть ваш случай. Это я вам гарантирую.

Декан явно верил в свою силу убеждения, но его угрозы не шли ни в какое сравнение с тем, что обещал Давиду Неандерталец: Скотто сделал выбор еще до того, как оппонент изрыгнул последнее слово.

48

Нора открыла глаза и поморщилась от боли, после чего обвела больничную палату удивленным взглядом.

Подойдя к ней, Валентина присела на край на кровати и мягким голосом спросила:

— Как вы себя чувствуете?

— Все тело ломит. Как я выгляжу?

— Для чудом спасшейся — весьма неплохо. Помните, что случилось? Взрыв автомобиля?

Нора едва заметно кивнула в знак согласия.

— Как Вермеер? — спросила она, и лицо ее исказила очередная гримаса боли.

— Только что покинул операционную. Врачи пока не знают, сумеет ли он выкарабкаться.

— Сожалею, что так вышло с вашим другом. Он защитил меня, когда машина взорвалась и…

Нора застонала и, обессиленная, откинулась на кровать. Валентина поправила подушку под ее головой.

— Не шевелитесь, — посоветовала она. — Вы испытали серьезный шок. Врачи намерены продержать вас здесь денек-другой под наблюдением, а затем вы сможете вернуться домой.

В глазах Норы блеснул лихорадочный огонек.

— Где Элиас? Мне нужно с ним переговорить.

— Он вынужден был ненадолго отъехать. Скоро вернется.

Нора закрыла глаза. На какую-то долю секунды Валентине показалось, что она уснула, но вдруг губы ее пришли в движение.

— Да, Нора?

— Рисунок…

— О каком рисунке вы говорите?

— О вашем, из Лувра.

— Элиас уже рассказал мне о результатах экспертизы. Мне известно, что там была ошибка в дозировке. Отдыхайте.

Внезапно Нора зашевелилась.

— Моя… сумочка… — проговорила она слабым голосом.

Поднявшись на ноги, Валентина осмотрела комнату. Сумочка отыскалась на стоявшей у дверей вешалке. Валентина сняла ее и принесла Норе.

— Вот она.

С трудом открыв глаза, Нора провела рукой по боковому кармашку сумки.