Шрифт:
МАРК ПАРАШКИН В РАЮ
Сзади клубились облака. По бокам, впрочем, тоже. Парашкин еще раз огляделся, слинять не получалось. Оставалось только идти вперед. Хотя и не хотелось. Впереди маячили огромные как триумфальная арка ворота. Над воротами вычурная светящаяся надпись – «РАЙ». В будочке перед воротами сидел мордастый охранник в камуфляже с надписью на спине – «охрана». Около будки переминался старец в белой хламиде или хитоне, черт его знает как правильно.
– Петр-ключник, наверно, - подумал Марк, тяжело вздохнул и подошел к старцу.
Старец достал из-за пазухи какую-то амбарную книгу, полистал и стал зачитывать:
_ Марк Владленович Парашкин, 1941 года рождения, русский, беспартийный, безработный, судимый; первый раз приговорен к двум годам условно по статье «злостное хулиганство». Вторая судимость за хищение социалистической собственности – четыре года в колонии-поселении… Марк привычно перестал слушать, лишь изредка отмечая надоевшие обороты речи; « антиобщественное поведение», «паразитический образ жизни». Врубился, лишь услышав слова: … приняли постановление; направить в рай, без ограничения срока проживания.
– Ну, проходи Марк. Добро пожаловать на небеса – совсем неофициально и по-доброму произнес Петр. Марк от неожиданности несколько охамел:
– Не понял, а как же божий суд, следствие, разбор… эти весы, на которые кладут…
– Было уже все. И грехи твои измерены и взвешены, и добрые поступки. Ты хоть представляешь, сколько народу к нам поступает каждую вашу секунду? Если бы мы вашим временем пользовались, до конца света б не успели. Другое у нас время – Вечность. Так что топай, все по закону.
Марк замялся:
– Я знаете, как- то ваш устав и порядки…не очень…одет наверно не по форме…
– Вот, говорил я им в Небесной канцелярии, что их рекламные проспекты никто не читает. Недавно ведь отправляли какого-то капитана* к вашему писателю, твоему тезке, кстати. Все ведь досконально описал. Я понимаю – Америка, там вообще не читают, но в России- то Марк Твена все знают. Ладно, идем, буду твоим гидом. Все равно до обеда еще Вечность.
– Начнем с гардероба, раз уж ты про форму заговорил. Вот здесь у нас одежда для ортодоксов; белые хитоны, крылья, веночки, пальмовые ветки – все как положено. Ты в какой Рай пойдешь?
– А что, Раев разве несколько?
– Рай один, но разбит на сектора. Есть сектора для военных, есть для интеллигенции,… в общем, до хрена. На любой вкус. Бог у нас не мелочится.
– Ну,… тогда наверно в тот, что для бичей – решился Парашкин.
– Тогда тебе сюда – Петр открыл дверь в какой-то закуток. На полу кучами валялись телогрейки, робы, китайский ширпотреб… Марк быстро подобрал себе новую энцефалитку, сапоги, портянки и крепкий брезентовый плащ. Запихал все в подходящий рюкзак, добавил немного разной мелочи, без которой даже бичи не обходятся, и в полной готовности стал перед Петром.
– Ну, иди с Богом, сын мой – перекрестил его святой. – По коридору, там направо. На дверях таблички. Найдешь. А я на пост.
Марк прошел по коридору, читая таблички на дверях: Валгалла, Утопия, Технократия… На фанерной, с осыпающейся краской, дверце нашел криво приклеенный лист бумаги: Рай для бичей – сообщала надпись.
– Значит сюда – Марк решительно отворил дверь, и вошел в свой Рай.
Рай не впечатлил. Забор из бетонных плит, обветшалые здания хозяйственных построек, склады, раздолбаные вагончики теплушек. Такие пейзажи Марк встречал сотни раз на окраинах почти любого города. Впрочем, долго любоваться окрестностями не пришлось. Сидевший в тени забора человек встал и неторопливо двинулся к Парашкину.
– Шахназар - радостно завопил Марк, бросаясь навстречу. Ты как здесь очутился?
– Да как все – помер. Теперь, вот, тебя встречаю.
– Ангелы что ли весть принесли? – пошутил Парашкин.
– Делать им нечего, о каждом биче докладывать. СМСка на сотик пришла. Да, надо Кольке позвонить, сказать, что встретил тебя. – Шахназар достал из кармана энцефалитки плоскую коробочку.
– И Шахназар второй здесь – констатировал Марк - А это у тебя что, мобила? Дорогая штука.
– Чего там дорогого, их на свалку контейнерами выкидывают. У некоторых даже остатки на счете есть. Бомжи такие подбирают и загоняют по дешевке. Ну ладно, пошли – закончив манипуляции с телефоном, сказал Шахназар. – Племяш уже ждет.
По заросшей тропинке бичи вышли на обширный пустырь. Слева тянулась гигантская свалка, а справа тройной забор из колючей проволоки со сторожевыми вышками.
– Там что зона? – опасливо покосился Марк.
– Ага, ментовка. Там вертухаи живут. Огородили свой сектор и назвали свободной территорией, а все что за колючкой считают Зоной. Следят, чтобы никто к ним не забрался. А кому они нужны? Весь мир то здесь.
По свалке ползали несколько убогих организмов. Шахназар презрительно выплюнул:
– Бомжи. – Но подошел к одному и что-то сказал. Бомж сбегал за угол сарайчика и приволок две проволочных корзинки.
– По дороге отоваримся – пояснил приятель Марку.
Свалка неожиданно быстро скрылась за горизонтом. Граница ментовки тоже растворилась вдали. Марк с Шахназаром шли теперь по околице дачного поселка. Сами домики скрывались за садами. Шахназар остановился у низкой изгороди, сказал Парашкину, чтобы немного подождал и, прихватив одну корзинку, полез в сад. Через пару минут в саду раздались крики, а потом появился и бич. Двигался Шахназар боком по балетному переступая ногами, а за ним неслась разъяренная тетка с дрыном в руках.
– Москали клятые – орала тетка – и на том свете нас обкрадывали, и на этом от них покоя нет.
Шахназар передал Марку через забор корзину набитую персиками, абрикосами и виноградом, и перевалился на улицу, получив напоследок хороший удар между лопаток. Друзья в темпе удалились от неприветливой хозяйки.
– Больно? – сочувственно спросил Марк.
– Мы же в раю. Тут ни боли, ни смерти нет. Зато два хороших дела совершили. И хохлушке удовольствие – она теперь кумушкам неделю будет хвастать, как кацапа проучила, и у нас свежие фрукты на закуску, – довольно усмехнулся грабитель.