Паразиты
Шрифт:
Но все хорошо, что хорошо кончается. Владимирский, спасибо ему, вытащил меня и из этой «ямы». От него же мне стало известно, что материалы, собранные им на группу наркодельцов, проходивших у нас под кличками Верблюд и Браслет, подготовлены к передаче в милицию. А уже через каких-нибудь полчаса я очутился дома и, даже не позавтракав, завалился в постель и проспал весь воскресный день и даже часть понедельника — с трофейным кейсом под подушкой. Признаться честно, никогда не думал, что крупная сумма в валюте под собственном ухом может подействовать на меня как прекрасное снотворное средство.
И все же одно обстоятельство омрачало в целом безоблачное состояние духа после столь длительного сна. И этим обстоятельством, конечно же, являлся второй кейс, оказавшийся в руках этого проходимца Гвоздя. Постараться изъять его я считал своим долгом, думая о том, что Гвоздю просто противопоказано иметь столь значительные суммы да еще наличными. Ведь совершенно понятно, что такой человеческий тип, каким является по натуре Гвоздь, может так распорядиться деньгами, что нанесет непоправимый вред не только самому себе, а и всему обществу.
В общем, приведя свои дела в относительный порядок и отчитавшись перед Владимирским за всю ту часть операции, которую проводил сам, я оставшуюся часть недели провел в поисках Гвоздя.
Первым делом я, конечно, наведался в санаторий «Зеленая роща» и порасспросил там о Гвозде. Мне удалось узнать у своей бывшей «коллеги» бабы Фени, что он приезжал туда в среду для того, чтобы забрать свои документы и поблагодарить весь медперсонал за хорошее лечение. При этом Гвоздь почему-то очень переживал, когда узнал, что матрас с его кровати отправлен в дезинфекционную обработку, поскольку на нем обнаружились вши.
Некоторые подробности о визите в санаторий Гвоздя мне поведал его сосед по палате Петрович.
— Гвоздь — большой человек! — заявил он, восхищенно цокая языком и закатывая глаза. — Я видел, на какой машине его сюда привезли. О! Перевердон! Это что-то особенное… Одно слово: иномарка! И одет Гвоздь был по последней моде. К тому же ты думаешь, что он сам сидел за рулем? Ошибаешься! У него имелся личный водила. Он его все Вовчиком из Талдома называл. Да-а… Недооценили мы Гвоздя! Ох недооценили! Вот так живет себе человек рядом с тобой и ничего из себя особенного вроде бы и не представляет, а потом вдруг трах-бах-тарарах! И появляется принц заморский… Скажу тебе, Тимур, прямо: большое видится на расстоянии…
Честно сказать, Петровичу я не очень-то поверил, зная его любовь к красному словцу и выдумыванию всяческих невероятных историй. Поэтому я даже не обратил внимания на его последние слова, сказанные мне на прощание: «Про Вовчика из Талдома Гвоздь узнал от Вени Фукса, с которым познакомился в «обезьяннике» Дубненской ментовки. Представляешь? Правильно говорят, что нужные знакомства происходят в нужном месте, в нужное время… Завидую! Этот самый Вовчик Гвоздя чуть ли не из канализации вытащил!..»
Гораздо больше доверял я словам бабы Фени, которая чуть раньше продиктовала мне адрес, куда «выписался» Гвоздь. Это был домашний адрес его младшей дочери Светланы, жившей в районе Хорошевского шоссе.
Гвоздя в квартире его дочери я не застал. Представившись Светлане врачом-фтизиатром, я пояснил, что разыскиваю ее отца по поручению администрации санатория «Зеленая роща», откуда он самым незаконным образом удрал задолго до окончания срока лечения. После этой «завиральной увертюры» я спросил: «Куда подевался ваш отец?»
На что Светлана ответила:
— Даже не знаю! Он какой-то странный стал, не такой, как всегда. Переночевал у нас с субботы на воскресенье, а потом еще заезжал дважды, подарки детям привозил… Старшему — Юрику — пишущий музыкальный плейер, он у нас меломан, а младшему — Витальке — трансформер. Это игрушка такая иностранная. Ну, сроду не ждала от отца никаких подарков!..
— А что он говорил о своих планах на ближайшее будущее? — поинтересовался я таким тоном, как будто узнавал о творческих задумках по крайней мере эстрадной звезды.
— Ничего не говорил, — пожала плечами Светлана, а потом шепотом добавила, округлив глаза: — Он себе новый костюм справил! И пальто!.. Это что-то вообще!..
Тогда-то я и сообразил, что здесь я больше ровным счетом ничего не узнаю. Но помог шустрый Юрик — двенадцатилетний сын Светланы, неожиданно выскочивший в переднюю, где мы разговаривали.
— Я деда Пашку последний раз в среду видел, когда мы с друзьями в центре тусовались! — заявил он.
— А чего ж ты мне ничего не сказал? — строго спросила его мать.
— Да ты ж не спрашивала! Я за ним проследил, за дедом Пашкой. Думал, опять сейчас напьется… А он дошел по Тверской до какого-то переулка и свернул в него. Не помню, как тот переулок называется… Я за ним! А он вошел, как к себе домой, в какой-то шикарный дом. Даже дверь ногой открыл!
— А ты не помнишь, что это был за дом? — быстро спросил я у Юрика.
— Там какая-то красивая вывеска была… А, вспомнил! «Три тэ» — вот как!
— Что значит «Три тэ»? — поразилась Светлана.
— Не знаю! «Три тэ» — и все, — пожал плечами Юрик и убежал в свою комнату.
«Три тэ» я отыскал только на следующий день. Это оказалось «Агентство высокой надежности и популярности», по крайней мере так было написано в рекламных проспектах этой туристической фирмы, возглавляемой известнейшим артистом и кинорежиссером. Офис фирмы находился недалеко от метро «Пушкинская», в Малом Козихинском переулке.
Вот что поведала мне милая во всех отношениях девушка, оказавшаяся турагентом, когда узнала, что я представляю из себя «врача-психиатра, разыскивающего своего пациента, страдающего манией преследования».