Чтение онлайн

Не просто замок: чудо-крепость!

Попытка взять ее - нелепость.

Штурмуй хотя бы тридцать лет,

Обрушься на нее весь свет,

Вовнутрь ворваться невозможно:

Защита больше чем надежна...

Парцифаль при свете звезд

Глядит: подъемный поднят мост,

И только ветер или птица

Способны очутиться,

Перемахнувши через ров,

В одном из внутренних дворов...

Вдруг страж заметил Парцифаля;

И говорит: "Узнать нельзя ли,

Откуда вы? Кто вы такой?

Что наш тревожите покой?"

Парцифаль сказал тогда:

"Рыбак прислал меня сюда.

С ним встретясь волею судеб,

Заночевать, спросил я, где б...

Он мне дорогу показал

И на прощанье наказал,

Чтоб мост подъемный опустили

И в замок чтоб меня впустили..."

"О славный рыцарь! В добрый час!

Все будут рады видеть вас!

Все к вашим здесь услугам,

Коли Рыбак зовет вас другом!"

Страж мост подъемный опустил

И, как устав велит, застыл

Перед высокою персоной,

Сюда судьбою занесенной...

А Парцифаль во весь опор

Во внутренний влетает двор,

Угрюмой стражею допущен...

Но как же этот двор запущен!

Зарос крапивой и травой.

Души не видно здесь живой,

Давно здесь стычек не бывало,

И все зачахло, все увяло.

Плац с незапамятных времен

Не видел яркости знамен,

Давно здесь рыцари не бились,

Лихие кони не носились

(Так делать нечего бойцу

И в Абенберге,[84] на плацу)...

Но пестрой, праздничной картиной

Был подменен сей вид пустынный...

С восторгом Парцифаль взирал,

Как все, кто был здесь, стар и мал,

Его приветливо встречали,

И клики радости звучали.

И, празднично одеты,

Пажи или валеты,[85]

Готовящиеся в бойцы,

Коня хватали под уздцы,

Несли скамеечку для ног,

Чтоб спешиться удобней мог

Наш юный рыцарь вдохновенный,

Воистину благословенный...

Он ловко спешился. И тут

С почтеньем в дом его ведут.

От ржавчины и пыли

Его лицо отмыли.

Затем он получает в дар

Плащ, что пылает, как пожар:

То был арабский шелк блестящий,

Шуршащий, нежно шелестящий,

Тот плащ, что, по словам пажа,

Носила прежде госпожа,

Святая королева

Репанс[86] - "Не Знающая Гнева"...

(Признаюсь вам, что и она

Была поражена

Красою Парцифаля...)

Все словно бы воспряли.

Печаль с угрюмых лиц сползла,

И словно Радости Посла

Скорбящие встречали,

Забыв свои печали...

И все заботятся о нем

И сладким потчуют вином.

С него доспехи сняли,

Чтоб плечи отдыхали,

И унесли копье и меч,

Но все ж, страшась нежданных встреч,

Он счел опасным и ненужным

Впредь оставаться безоружным...

Здесь случай вышел несуразный:

Ворвался некто безобразный

И, погремушками звеня,

Героя чуть ли не дразня,

Сказал ему: "Поди-ка,

Тебя зовет владыка!.."

Герой, оставшись без меча,

Ударил дурня сгоряча

Своим тяжелым кулаком.

Поверженный упал ничком,

Кровь из ноздрей бежала,

Спина его дрожала.

И рыцари все как вздохнут:

"О рыцарь! Он ведь только шут!

А с шуткою, пускай и вздориой,

Нам легче в этой жизни черной.

Мы извиненья вам приносим

И за него прощенья просим.

Слова ж его толкуйте так:

Вернулся с озера Рыбак.

И он уже, как нам сказали,

Вас ожидает в тронном зале..."

И вот вступает наш гордец

В досель не виданный дворец.

В роскошном королевском зале,

Наверно, сотни свеч сияли,

И сотней свеч освещена

Была здесь каждая стена.

И сотни в королевском зале

Перин пуховых разостлали,

Покрытых сотней покрывал...

Вот что наш рыцарь увидал...

В трех креслах восседали чинно

Три неизвестных паладина,

О чем-то говоря друг с другом,

Вблизи стоящих полукругом

Трех изразцовых очагов.

Огонь, достойный и богов,

Справлять свой пир не уставал

И яростно торжествовал

Над деревом Aloe Lignum[87]

Название дано из книг нам.

(Но в Вильденберге у меня[88]

Нельзя согреться у огня.)

Вот на кровати раскладной

Внесен, усталый и больной,

Дворца роскошного хозяин.

Тяжелой хворью он измаян.

Глаза пылают. Хладен лоб.

Жестокий бьет его озноб.

У очага, что посредине,

Приподнялся он на перине

И с грустью на друзей взирал.

Чем жил он? Тем, что умирал,

Пусть в славе, пусть в почете,

Но с Радостью в расчете...

И тело хворое не грели

Ни печи, где дрова горели

Столь жарким, яростным огнем,

Ни шуба, что была на нем

С двойным подбоем соболиным,

Ни шапка с пуговкой-рубином,

Надвинутая на чело,