Чтение онлайн

— Немного керосина еще есть. А там — солома. Может, из этого что-нибудь выйдет?

— Пещеру же не спалишь дотла, Джонни. Мы же сами и задохнемся. — Тоузьер встал и подошел к двери. — Она не меньше четырех дюймов в ширину. — Он наклонил голову, прислушиваясь. — Кто-то идет. — Он быстро вернулся на место.

Дверь открылась, и вошел Меткалф. Он нашел глазами Тоузьера и сказал без улыбки:

— Привет, Энди. Давно не виделись.

— Привет, Том.

Меткалф подошел ближе и протянул Тоузьеру руку. Тот пожал ее.

— Какого черта ты здесь делаешь, Энди?

— Это долгая история, — ответил Тоузьер. — Это — Ник Уоррен и Джон Фоллет.

— Если я скажу: «Рад тебя видеть», то погрешу против истины, — сказал Меткалф сухо. Он оглядел с ног до головы Уоррена и вновь повернулся к Тоузьеру. — Как вы сюда попали?

— Не по собственной воле.

— Я видел, как вас заталкивали сюда, и не поверил своим глазам. По-моему, ты не тот человек, которого так легко можно скрутить?

— Садись, Том, в ногах правды нет. Что предпочитаешь? Ящик или мешок с удобрениями?

— Да, побудьте с нами немного, — сказал Фоллет.

— Я посижу на ящике, — сказал Меткалф. — А вы — янки, да?

Фоллет заговорил, утрируя южный акцент:

— Я из мест, где любят драться. Я родился в Аризоне но папаша мой из Джорджии.

Меткалф довольно долго рассматривал Фоллета.

— Хорошо, что вы не теряете силы духа. Оно вам пригодится. Вы, похоже, служили?

— Давно, — ответил Фоллет. — Корея.

— Ага, — сказал Меткалф и улыбнулся — белые зубы ярко выделялись на его загорелом лице. — Борец за идею. А вы, Уоррен?

— Я — врач.

— Вот как? И что же делает врач в Курдистане вместе с таким подозрительным типом, как Энди Тоузьер?

— Ты тут в наемниках, Том? — спросил Тоузьер.

— Так, зарабатываю понемногу.

— Командуешь?

Меткалф задумался, потом расхохотался.

— Ты имеешь в виду, тренирую этих парней? Энди, они сами могут нас научить кое-чему. Они воюют уже тридцать пять лет. Я просто привез им кое-какой груз, и все. Через пару дней уезжаю.

— А какой груз?

— Какой, какой! Оружие, конечно. Что еще нужно этой публике. — Он улыбнулся. — Вообще-то задавать вопросы должен я, а не ты. Для этого старый Фарваз и послал меня сюда. Ахмеду это, кстати, не понравилось. Он хотел выпотрошить вас немедленно, но старик решил, что я смогу расспросить вас, не прибегая к крайностям. — Его лицо посерьезнело. — Боюсь, на этот раз ты крепко влип, Энди.

— А что он хочет знать? — спросил Уоррен.

— Все. Вы чем-то ему крепко досадили, но он об этом со мной не говорил. Он решил, что поскольку я знаю Энди, вы мне доверитесь. — Он покачал головой. — Вы и впрямь из кинокомпании, Энди? Думаю, что это просто крыша. Так же думает и Фарваз, кстати.

— А что думает Барзани? — спросил Тоузьер.

— Барзани! — воскликнул Меткалф удивленно. — Откуда мне знать, что думает Барзани, черт возьми! — Внезапно он хлопнул себя по колену. — Вы действительно думаете, что Фарваз один из людей Барзани? Это же смешно.

— Да уж, смешно до коликов, — язвительно заметил Фоллет.

— Придется преподать вам небольшой урок по истории курдской политики, — наставительно сказал Меткалф. — Фарваз и Барзани были вместе, когда русские хотели создать Мехабадскую курдскую республику в Иране в 1946 году. Они даже вместе оказались в изгнании, когда эта затея провалилась. Они были большими друзьями. Затем Барзани отправился в Ирак, собрал своих единомышленников и с тех пор наводит на иракцев ужас.

— А Фарваз?

— Он один из «Педжмерга», — сказал Меткалф, словно это объясняло им что-то.

— Жертвующие собой, — перевел Тоузьер. — Ну и что?

— Эта «Педжмерга» составляла ядро сторонников Барзани, на которое он мог всегда положиться. Но не сейчас. Сейчас он стал вести переговоры с президентом Ирака Бакром по поводу создания автономной курдской провинции в Иране. Фарваз же ястреб, и он думает, что эта сделка будет выгодна иракцам, и, может быть, он прав. Гораздо важнее то, что он и большинство из «Педжмерга» выступают против отдельных курдских провинций где бы то ни было. Они не хотят, чтобы Курдистан был расчленен между Ираком, Ираном и Турцией. Они стремятся к объединению всех курдов и отвергают полумеры.

— Точь-в-точь как ирландская проблема, — прокомментировал Тоузьер.

— В общем, вам картина ясна. Фарваз считает Барзани предателем курдского народа за то, что тот вообще разговаривает с Бакром. Но Барзани пользуется большим авторитетом. Он многие годы воевал в Ираке, в то время как Фарваз просиживал свои штаны в Иране. Если Барзани вступает в какую-то сделку с иракцами, Фарваз оказывается в очень опасном положении. Поэтому он так спешно запасается оружием.

— И вы его поставляете, — сказал Уоррен. — С какой стати?

Меткалф пожал плечами:

— Курдов сильно прижимали в течение веков. Если Барзани заключит соглашение с Ираком и оно обернется против курдов, то им нужны какие-то гарантии свободы. Вот я их им и представляю. Кстати, Бакр пришел к власти путем военного переворота, и у него много врагов. Так что я разделяю точку зрения Фарваза. — Он потер подбородок. — Впрочем, не скажу, что он мне слишком нравится. На мой вкус, он слишком фанатичен.

— А кто оказывает ему финансовую поддержку?

— Не знаю, — он ухмыльнулся. — Пока мне платят, я не интересуюсь, откуда берутся деньги.

— А стоило бы, — заметил как бы между прочим Тоузьер. — Как ты провез это оружие?

— Так я тебе и сказал. Сам ведь знаешь, старина, что это профессиональный секрет.

— А что ты вывозишь отсюда?

— Ничего, — ответил с удивлением Меткалф. — Деньги я получаю в банке в Бейруте. Ты же не думаешь, что я буду бродить по Ближнему Востоку с полными золотом карманами. Не такой уж я дурак!

— Я думаю, надо ему все сказать, Ник, — обратился Тоузьер к Уоррену. — Тут явно все сходится.