Парламент дураков
Шрифт:
Судья пообещал все исполнить в точности и приказал явиться к себе всем бейлифам, констеблям и десятникам, а также церковным служкам, состоявшим на службе во владениях джентльмена.
Собрав всех в одном большом зале, судья взял свое ночное платье, подшитое с подкладки черными овечьими шкурами, и надел его наизнанку. Закрывши один глаз рукой, будто бы он ослеп, стал он бегать перед собравшимися и громко кричать: «Идет коза рогатая», как некоторые пугают детей. Все в страхе от него разбежались, и тем самым судья выполнил просьбу того джентльмена.
— Что же, — сказал Джек из Дувра, — весьма любопытная глупость, однако короля всех глупцов я еще не нашел.
В былые времена (стал говорить другой рассказчик) пришел в Глостер один человек, и очень хотелось ему раздобыть немного денег. Оказавшись однажды в компании рудокопов, повел он внезапно такие речи:
«Друзья мои, коли кто из вас желает обогатиться за счет бедняка, подойдите ближе. Есть у меня для каждого одна вещь, которая продается за шиллинг, но послужит она вам на целых пять крон, если только правильно станете ею пользоваться».
Рудокопы, прослышав эти речи, надеялись поживиться и стали бросать тому человеку шиллинги. Каждому, кто давал ему деньги, он отрезал по четыре ярда тонкой нити, моток которой держал для этого случая в кармане. И всякому, кто получал от него обрывок нити, он давал такой совет:
«Завидев шута либо мошенника, смотри, не дозволяй им приближаться к себе больше чем на длину этой нити. Такая осторожность позволит тебе спасти свои пять крон».
Поняв, как их одурачили, рудокопы стали смеяться.
— Что же, — сказал Джек из Дувра, — весьма любопытная глупость, однако короля всех глупцов я еще не нашел.
Вскоре я покинул Глостер, и путь мой лежал в Девоншир. Во время моего пребывания там я познакомился с простым сельским пахарем, проживавшим в тех местах. И за его простодушие и доверчивость многие над ним насмехались и дурачили его. Среди прочих жителей округи был один алчный джентльмен, который возымел сильнейшее желание заполучить себе отличную дойную корову из стойла бедного пахаря. И джентльмен этот часто стал говорить в присутствии пахаря, что случись кому отдать этому джентльмену любое свое имущество по доброй воле, то вернется это имущество к своему владельцу в удвоенном размере еще до конца года. Бедный пахарь, уже много раз слышавший эти слова, решил заполучить двух коров вместо одной. Увидел он в этом большую для себя выгоду и отдал свою корову тому джентльмену.
Жадный же джентльмен принял корову с превеликой радостью, поставил в стойло вместе с другой своей скотиной, даже и не помышляя отдавать ее владельцу.
Бедный пахарь поспешил домой и день ото дня стал ждать, когда же коровушка вернется домой, да не одна. Наконец однажды вечером он услышал под окном, как мычит его корова. Она, оказывается, убежала из стойла богатого джентльмена, да еще привела с собой жирного быка. Увидев этакое чудо, бедный пахарь воздел руки к небесам и возблагодарил Господа:
«Вот как Господь наш творит Свое благо через добрых людей! Этот джентльмен, пожалев мою бедность и убогость, прислал мою корову домой не одну, и я несказанно рад принять его щедрый дар».
С этими словами он загнал корову в хлев, а быка заколол. Мясо его он засолил и хранил в бочках из-под пороха.
На следующее утро пахарь отвел свою корову к тому джентльмену и сказал ему:
«Вот, ваша милость, вчерашним вечером вы, исполняя данное мне обещание, привели мою корову домой, да не одну. Сегодня я опять вручаю ее вашей милости, надеясь и впредь на вашу доброту и благорасположение».
Джентльмен, не придавая особого значения этим словам, а посчитав за обычное слабоумие пахаря, взял его корову и опять поставил в стойло вместе со всякой другой своей скотиной. Корова же не забыла тропинки в свой родной дом и каждую неделю исправно возвращалась к пахарю, всякий раз приводя с собой товарища. Так продолжалось до тех пор, пока в бочках пахаря не оказались засоленными шесть или семь лучших быков из стойла джентльмена.
Когда дело открылось, джентльмен не смог ничего доказать и вернуть свое имущество.
По моему мнению, это весьма любопытная глупость, однако короля всех глупцов я еще не нашел.
И вот, продолжая свои частные розыски, я перебрался из Девоншира в Корнуолл. По прибытии туда услышал я историю об одном занятном рыцаре, что проживал в тех краях. Однажды собрал этот рыцарь на большой рыночной площади великое собрание рыцарей, эсквайров, джентльменов, йоменов и прочей знати. Все они собрались там, ожидая услышать от него какой-нибудь примечательный рассказ либо речь. Рыцарь же стал баловаться и дурачиться, сам будучи не в силах удержаться от смеха, начал выделывать разные гримасы, закатывая глаза то в одну сторону, то в другую, принимая такой вид, будто как раз собирается начать речь.
Вот наконец он глубоко втянул в себя воздух, потом засопел, как боров, и громко выпустил газы. После чего сообщил, что целью его как раз и было устроить дело так, чтобы столь грандиозный залп произошел в присутствии этого благородного собрания.
По моему мнению, это весьма любопытная глупость, однако короля всех глупцов я еще не нашел.
После чего я продолжил свое путешествие и отправился из Корнуолла в графство Гемпшир, в город Саутгемптон, где услышал я историю об одной нищенке. Проходила она однажды мимо дома голландца, проживавшего в том же городе, и увидела на крыльце обезьянку Джека. Обезьянка стала корчить ей рожи и попрошайничать.
На что старуха, рассудив по-своему, сказала так: «О милый мальчик, не следует тебе надо мной насмехаться и дразнить меня, потому что по своим годам я гожусь тебе в бабушки».
Эти слова услышал молодой человек, хозяин дома, и сказал ей:
«Матушка, ты ошибаешься, думая, что говоришь с ребенком».
«Так это не ребенок? А кто же?» — спросила нищенка.
«Это обезьянка Джек».
«Обезьянка Джек!» — повторила старуха.
«Господи Иисусе, чего только эти фламандцы не придумают, чтобы заработать деньги», — подумала она про себя. Старуха искренне полагала, что видит перед собой творение рук человеческих.