Чтение онлайн

Теперь, после того, как Милана вспомнила последние слова своего брата, сказанные ему перед смертью, Сергей Сергеевич ответил:

– Отказываться не стану. Буду в гостиной через полчаса.

Без семнадцати дней сорокалетний красавец-мужчина – г-н Алябьев, одетый с иголочки, появился в гостиной ровно через тридцать минут. Тут находились двое господ, сидящих друг напротив друга в глубоких креслах. Один из них, супруг Миланы, – Этьен де Маршаль, в меру симпатичный, в меру упитанный, по своей натуре весьма жизнерадостный человек, о чём-то тихо беседовал с седовласым худым старичком, с лица и фигуры похожим на голодного грифа, с одежды – на сытого торговца чёрной икрой. Было в его костюме богатое, добротное, и даже как будто деньгами от него пахло, а, судя по массивному перстню с синим бриллиантом, так в крупных купюрах.

– Простите, господа. Задержался, – повинился Алябьев.

Де Маршаль вскочил, подошёл, пожал другу жены руку:

– Ничего, Серж! Ничего! Всякое случается. Собственно, в том наша вина: мы с Миланой думали, что ты приедешь на автомобиле. – И затем представил Алябьеву своего визави, тоже поднявшегося из кресла и подошедшего к ним: – Господин Тетерин, твой соотечественник.

Соответственно, Тетерину он представил и Алябьева. Старичок-гриф чуть-чуть поклонился и протянул Сергею Сергеевичу сухую ладонь:

– Дмитрий Иванович – тёзка Менделеева, но не Менделеев.

Глазки у старичка были колючие и какие-то плоские, как острия двузубой вилки. Пока Тетерин пожимал руку Алябьева, он медлил и очень-очень пристально всматривался в его лицо, а потом, разорвав рукопожатие, словно оставшись довольным от увиденного, он также сухо улыбнулся, и глаза его будто отупели и стали оловянными.

Мсье де Маршаль дал понять, что выполнил свою миссию:

– Не стану вам мешать, господа, – сказал он и ушёл в соседнюю комнату.

– Приступим к делу? – предложил «но не Менделеев», и теперь он явно торопился.

– Пожалуй, – согласился Алябьев. – Ещё раз прошу простить меня за ваше ожидание.

– В сегодняшнем случае оно оказалось для меня даже полезным, – ответил Тетерин, но почему полезным, не пояснил. – Итак, – начал он, – я буду говорить откровенно, насколько это возможно. Милана Игоревна охарактеризовала мне вас, господин Алябьев, как честного и порядочного человека. Это верно?

– Для Миланы Игоревны я, возможно, такой и есть, но это не значит, что я буду таким для кого-то другого, – не обнадёживая старичка, ответил Сергей Сергеевич.

– Иного ответа я от вас и не ожидал. Вы уже ответили мне честно. – Тетерин предложил присесть, но как только они сели в кресла, он тут же поднялся и, заложив руки за спину, начал болтаться маятником перед глазами Алябьева – о чём-то напряженно думал этот гриф-падальщик, торговец чёрной икрой, и эти раздумья его как будто волновали.

«Пошёл к чёрту! Не буду вставать! Хочешь – мельтеши, а я посижу!» – решил Алябьев, чувствуя, что он ещё не оправился от своей неловкости перед Миланой: и одежду она ему дала, и обувь, и деньги… Ах, как стыдно-то! Как стыдно! Но он отдаст. Он обязательно отдаст, как уже не раз было. Но зачем же он потребовался этому мутному старикашке?

– Скрывать не стану: вы заинтересовали меня, господин Алябьев, – говорил Тетерин, – и я навёл о вас все справки, какие только смог. Вы живетё во Франции с 21-го года, семьи у вас нет, своего жилья тоже. Вы нуждаетесь в деньгах, вы можете работать сутками напролёт, вы не жадный, вы не клянчите у тех, кто может дать, вы не наркоман, не алкоголик, выпиваете только под настроение и знаете меру. Вы умеете постоять за себя, вы не позволите кому-либо обидеть слабого, вы умеете водить авто, вы в допустимых пределах жестокий, чёрствый и справедливый, у вас нет друзей, разве что госпожа де Маршаль. И ещё вы не святой, и, самое главное, вы русский офицер с боевым опытом. Это верно?

– Не святой – это верно, – согласился Алябьев, оценивая данную ему характеристику.

– И, конечно же, вы умеете держать язык за зубами, – дополнил Тетерин и добрался до того, к чему подводил: – А поэтому я решил сделать вам одно предложение… – Он выдержал паузу и выдал: – Мсье, я предлагаю вам съездить в Советскую Россию, в ваш родной город Ярославль. И, само собой разумеется, за мой счёт и за вознаграждение.

– Это зачем же? – спросил Алябьев, на ходу анализируя речь господина Тетерина, которая предшествовала его предложению съездить в Совдепию, и начиная с конца этой речи: с того, что он русский офицер с боевым опытом.

– Я очень хорошо вам заплачу, господин Алябьев. Вам надолго хватит, – вместо ответа сказал старик, и на его лице появилось выражение миллионера-благодетеля.

– Почему бы вам самому не совершить этот вояж? Или слишком опасно?

– Я не справлюсь, – признался Тетерин. – Я слишком стар для подобных путешествий.

– Я не приму вашего предложения, не зная цели поездки, – сказал Алябьев.

– Цель такая: забрать из одного укромного места небольшую шкатулку и привезти её ко мне в Париж при непременном условии: вы дадите мне слово дворянина, что не будете её открывать. – Он дал Алябьеву подумать и спросил: – Итак, вы согласны? Вы дадите мне такое слово?

– А каких размеров будет эта шкатулка? – не отвечая на вопрос, уточнил Алябьев. – Они разными бывают. У моей матери, например, она была размером с сундучок.

– Э-э-э… Вполне уместится в большой дорожный саквояж, плюс-минус… Или как говорят у нас в России: туда-сюда… где-то около…

– Понятно… Как у нашей кухарки Дуни: где-то около левого бедра или около правого, но не спереди и не сзади, особенно сзади – руками не охватишь. Как я догадываюсь, господин Тетерин, в вашей шкатулке будут не стеклянные бусы, и тогда как же я провезу её в Польшу через советскую границу? Как я слышал, большевики проводят тотальный досмотр всей ручной клади. Да и остальными границами как быть? С немецкой? С французской? Каким будет маршрут из России во Францию?

– Маршрут будет нелегальный. Вам обеспечат надёжные «коридоры».

– А нельзя ли вывезти эту шкатулку дипломатической почтой? Вы купите какого-нибудь дипломата, он съездит в Ярославль, заберёт вашу шкатулку и привезёт её вам в Париж. Просто и надёжно.

– Исключено, господин Алябьев.

– Нет такого дипломата или у вас не хватит на него денег, господин Тетерин?

– У меня хватит денег на всё наше французское посольство, – глазки старичка вновь стали двузубой вилкой, – но в услугах дипломатов я не нуждаюсь. Итак, вы согласны? Вы даёте мне слово дворянина, что не будете открывать шкатулку? – опять спросил Тетерин.