Чтение онлайн

Хеннинг был крепким крестьянином в Линде-аллее. Брак с Агнетой стал весьма счастливым и вывел ее из депрессии того, первого, года. Разумеется, то, что с ней сделал Ульвар, тяжело отразилось на Агнете, но когда она родила его дочь Ванью, терзания оставили ее. И в этом была большая заслуга Хеннинга. Его неизменная приветливость и понимание означали для Агнеты все. Он принял Ванью как своего собственного ребенка, и теперь у него уже были две маленькие дочери. Старшая сестра Ваньи, его родная дочь Бенедикте, любила маленькую сестричку, как она называла девочку. Лучшей няньки было не найти.

Малин, и ее Пер, и сын Кристофер по-прежнему жили в уезде, они так и не вернулись назад в Швецию. От их родителей, Кристера и Магдалены, в 1889 году пришло письмо, в котором говорилось, что два дворянских рода, которым Люди Льда верно служили на протяжении столетий, породнились. Сын Шарлотты Поссе Аксель Рейтерскьольд женился на дочери Оксенштернов Габриэлле. Круг замкнулся, служба Людей Льда была окончена.

Но в тот летний день во двор на Линде-аллее прискакал человек и стал спрашивать дочь Хеннинга Бенедикте. У гонца было письмо к ней, от какого-то незнакомого Сандера Бринка. Но отец этого Бринка был знаком с отцом Хеннинга Вильяром. Вся семья, включая незнакомца, собралась в большом доме на совет. Что ж, Вильяр хорошо отозвался о Сандере Бринке, оканчивающем университет, сказал, что тот, без сомнения, является многообещающим исследователем. Собственно, его имя Александер, но люди постоянно называют его коротко — Сандер.

Итак, юному Бринку требуется помощь Бенедикте. Дом с привидениями? В письме говорилось, что он занимается еще одним важным делом, но надо было без промедления браться за этот таинственный дом. И он хотел иметь рядом с собой настоящего знатока. Такого, кто смог бы разоблачить мошенников или выяснить истину в этом деле.

Бенедикте умоляюще посмотрела на папу Хеннинга. Разрешит ли он поехать? Никто и никогда не советовался с ней раньше, никто, кроме ближайших родственников, так как Хеннинг не желал, чтобы способностями дочери злоупотребляли, превратив ее в нечто вроде общественного оракула-предсказателя.

— Мне кажется, ей надо быть там, — спокойно сказал старый Вильяр. — Она теперь взрослая девушка, и томится здесь на хуторе совсем одна. Этот Бринк — надежный парень.

— Да это и недалеко отсюда, — вставила Белинда.

Хеннинг с сомнением представил себе, какое непонимание его милая, но физически некрасивая дочь может встретить среди чужаков. Будет ли она в силах достойно противостоять тому потоку грязи, который может быть вылит в ее доверчивую детскую душу?

— Да. Хотя… — сказал он нерешительно. — Если только ты обещаешь вернуться домой как можно скорее. Здесь у нас ни у кого нет времени, чтобы сопровождать тебя, даже если бы мы захотели. Но ты ведь уже достаточно большая, чтобы справиться самостоятельно, не так ли?

Лицо Бенедикте просветлело и она бросилась отцу на шею.

Тогда Хеннинг отстранил дочь от себя и серьезно посмотрел ей в глаза, с трудом пряча сентиментальную улыбку.

— Теперь пришло время тебе получить остаток наследства, — сказал он печально, снимая с себя алруне. — Ты сможешь теперь применить его, и я знаю, что он защитит тебя. Присматривай за ним хорошенько!

Бенедикте затаила дыхание. Ее душа торжествовала, когда она нагнула голову, чтобы принять корень мандрагоры, глаза были широко раскрыты и светились светло-зеленым цветом. Только когда алрунезанял свое место на ее шее, она смогла наконец выдохнуть, заметно волнуясь:

— Мне кажется, словно… словно он теперь на своем месте, — наивно сказала она. — Мы с ним будто одно целое.

— Точно, — кивнул Хеннинг. — Вы знаете, я ведь никогда не был истинным избранным, моя сила намного меньше. Я лишь взял амулет на время. — Он вздохнул. — Единственный недостаток в том, что я внезапно почувствовал себя таким незащищенным. Благословляю вас обоих! И тебя, дочь моя, и верного спутника нашего рода — мандрагору!

В своем тайном убежище Тенгель Злой удовлетворенно улыбнулся в ожидании больших перемен.

Все шло, как и было задумано, он по-прежнему мог на расстоянии управлять судьбами людей.

Но это доставляло ему массу хлопот, особенно заполучить Бенедикте в выбранное им место. Потребовалось напрячь все силы, пришлось воздействовать на множество посторонних людей.

Он почувствовал усталость. Позднее, когда он однажды проснется, ничто, естественно, не будет утомлять его. Но теперь ему надо было действовать в таких тяжелых условиях. Далеко от места событий. Не видя и не слыша людей непосредственно. Это глубокий сон сковал его чувства, сделал невыносимой каждую попытку собраться с мыслями. Он должен был многократно напрягаться, чтобы добиться своего с помощью этих презренных людских тел.

Ему делалось плохо при одном слове «человеческое тело». Ведь именно так его называли боги и духи в Тарангае, его, который в тот раз все-таки нашел дорогу в пещеру зла. Он отправлялся в тот путь со страхом и отвращением. Это было ужасное путешествие сквозь все круги ада. Там ему было обещано, за то, что он не совершил ни одного доброго или милосердного поступка в своей прежней жизни, что он доберется до источника мертвой воды.

Он не сделал ничего доброго в этом мире, и в этом ему повезло, иначе с ним обошлись бы так же безжалостно, как и с теми несчастными созданиями, останки которых он видел по пути, и чьи кости презрительно отшвыривал с дороги. Он, только он, единственный среди людей, обнаружил Источник Зла! Но, подумать только, чего ему это стоило. Его собственный крик боли и ужаса все еще пронзительно звучал в ушах с тех пор, как он достиг цели.

Но цель того стоила. Ныне он был властителем всей земли.

Только бы ему удалось выбраться отсюда!

Бенедикте с любопытством входила в старый страшный дом. Она держалась настороженно. Если бы сейчас ее видел папа Хеннинг, он бы все понял, потому что никто так хорошо не знал Бенедикте, как он — хотя он и не имел представления об изнуряющем мире ее ночных грез. Но по ее поведению ему сразу стало бы ясно, что у этого дома была… можно ли это назвать «атмосферой»?

Пока она осматривала дом, собравшиеся рассматривали ее. Три хозяйки были настроены критически, они кидали на нее косые взгляды и обменивались словечками о слишком любопытных девчонках. Пара Мартинсен, торопившаяся скорее отправиться в путь, глядела на нее с любопытством. Свег был настроен скептически, Ульсен высокомерно-всезнающе, а Сандер Бринк был разочарован.

Он ведь слышал, и не раз, о Бенедикте и составил себе представление о ней. Он ожидал увидеть эфемерное создание, загадочное и притягательное. Однако Бенедикте не обладала ни тем, ни другим. Она была такого высокого роста, что Ульсен должен был смотреть на нее снизу вверх, а Сандер смотрел ей прямо в глаза, когда они стояли друг напротив друга. Пышная фигура, широкое, как у эскимоса, лицо, по-монгольски раскосые черты — но впечатление оставалось все же приятное, благожелательное. В ней не было ни малейшего демонического или гипнотического налета, который, как ему представлялось, должна иметь всякая ясновидящая.