Чтение онлайн

Снаружи здание фирмы "Аббот и Маркус" выглядело солидно к несколько старомодно. Но за толстым фасадом из красного кирпича с зеркальными окнами, и вывеской цвета пожухлых осенних листьев, за бежево-кремовой канцелярией и выставочным зало" был морг, оборудованный на редкость современно.

Он был воплощением мечты Франклина Маркуса, первого владельца первой похоронной конторы в этом тогда ещё пограничном городе. Вначале, правда, у вето возникли проблемы с местным могильщиком и гробовщиком в одном лице, который не желал упускать из рук такой лакомый кусок, но ещё перед первой зулусской войной заключил контракт с армией и начал процветать.

Свои прибыли Маркус вложил в дело: заказал за границей два операционных скивц а стены своего нового морга велел обшить деревом да уровня плеч. Потом ещё было оборудовано просторное холодильное отделение, в котором, как он утверждал, хватило бы места на целую армию.

И Аббот продолжил традицию Маркуса тем, что обзавелся первоклассным освещением и соорудил три встроенные в стену витрины с хирургическим инструментом.

И хотя время открытого противостояния с туземцами закончилось, его услугами стали часто пользоваться местные власти. Они считали довольно выгодным поручать Абботу обычные процедуры после вскрытия, а он при этом получал неплохой доход. Такая договоренность его весьма устраивала.

До тех пор, пока Фартинг кое-что не прошептал...

Влетев на катафалке в ворота, Аббот остановил его возле "Понтиака" судебного врача. Чертов тип - он хоть когда-нибудь опаздывает? Большинство врачей вечно опаздывает из-за неотложных вызовов к больным иле несчастных случаев, но доктор Кристиан Стридом - никогда. Его пациенты словно боялись заболеть не вовремя, или тихо и спокойно ждали сколько угодно, хоть бы это и длилось целую вечность.

Направившись прямо к моргу, он раздраженно заметил, как скрип гравия выдает его неприлично торопливую походку.

В морге была все та же красавица, которая произвела на него такое впечатление; роскошная и таинственная, так сладко его взволновавшая, она уже никогда не раскроет ему своей тайны.

Еше в морге был Стридом, который углубился в неё как в раскрытую книгу; грудная слетка была вскрыта по трудной костя и широко, распахнута; внутренние органы вынуты и аккуратно разложены в ряд. Он сосредоточенно их разглядывал, равнодушный к окружавшим , как любитель старых книг, роющийся в затхлых рукописях в поисках чего-то нового в давно известной ему истории.

Вот только книга была не та.

Проскользнув внутрь в половину двустворчатой двери с цветными стеклами и старательно прикрыв её за собой, Аббот приблизился к столу. Бирка, разумеется, была там все это время, потому что шнурок её глубоко врезался в кожу. И что ещё хуже, не было на ней ни пятен, ни смазанных мест, свидетельствовавших, что кто-то хотел подделать данные, занесенные на бирку детским почерком Фартинга. И регистрационный номер был, несомненно, А 44/ ПСТ. Только звали её не Элизабет Боуэн, а Тереза Ле Руке.

Он поперхнулся.

Доктор Стридом счел это за вопрос и угрожающе прорычал:

– Ну, за это кто-то поплатится, я вам ручаюсь. Аббот с трудом проглотил слюну.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В соседней комнате стонал задержанный. Оживал он с неравными интервалами, что мешало сосредоточиться. А пишущая машинка то и дело заедала. Отчет не будет готов вовремя: полковник Дю Плесси дал срок до четырех часов, было уже без пяти, и оставалось не меньше страницы.

– Ну и наплевать мне на вас, господин полковник, - заявил во весь голос лейтенант Тромп Крамер. В помещении отдела по расследованию убийств он был совершенно один, вот и дал выход давно копившейся злобе. Не было никакого смысла не щадя сил копаться в подробностях насильственной смерти негритянки Гертруды Кумал. Ни малейшего смысла.

Ее убийца, негр по имени Иоганнес Нкоси, до самого рассвета скрывался от погони, а теперь, скорее всего, был в отделении реанимации писхайвенской больницы. По заключению врачей вероятность того, что его можно будет допросить, - минимальная, что, впрочем, и к лучшему. Ладно, значит будет судебное следствие, а потом и процесс. Но следствие - сущая чепуха по сравнению с судебным процессом. Никого ничто не будет интересовать, кроме показаний свидетелей. И со стороны родственников тоже проблем не будет. Семья Гертруды уже смирилась с тем, что произошло. Эти бедняки всегда утешались тем, что за страдания в этом мире им воздается на Страшном суде. А что касается семейства Нкоси, те вообще были ни при чем. И если бы все решилось сегодня ночью, отпала бы вся эта морока и возня с множеством бумаг. Но чертов полковник слишком хорошо все это понимал. Ему-то в четыре утра не звонили.

Хуже всего, что получив отчет, он на него и смотреть не будет; сам же заявлял, что если человек прочел хоть. одно дело про убийство среди черномазых, то сыт им по горло. Ему только нужно было, чтобы все мерзкие подробности были тщательно занесены на бумагу, которую он мог бы потом проштемпелевать своей личной печатью. И после этого педантично подшить в свой реестр раскрытых преступлений и доложить бригадному генералу - как же, очередной триумф закона и порядка. Вот откуда этот срок - до четырех и не иначе, вот откуда эта безапелляционность, явное проявление начинающейся мании величия.

Пока он так рассуждал, часовая стрелка продвинулась на одно деление за четверку, и тут же зазвонил телефон.

Господи Боже, полковник! Голос, доносившийся из устланного коврами кабинета наверху, был крайне недовольным. Крамер отодвинул трубку подальше от уха и прошелся пальцем по бедрам девицы на своем календаре. Какой роскошный загар!

Пронзительный голос наконец умолк.

Крамер преувеличенно сокрушенно ответил:

– Виноват, господин полковник! Вы обязательно получите отчет с самого утра. Хорошо?

Полковника явно что-то расстроило, но с данным делом здесь не было ничего общего, это очевидно. Крамер схватил ручку и, пока голос в трубке не стих, успел записать три имени. Черт возьми, нужно было попросить хоть в общих чертах обрисовать ситуацию. Теперь он понятия не имел, о чем речь.

Но были имена. И хотя знать не знал, кто такая Тереза Ле Руке, но дуэт Аббот и Стридом был известен ему наизусть. Это было достаточным указателем, с чего и где начинать расследование.

Сообщив о своем уходе дежурному, он отметился в журнале и пошел пешком. Заведение Аббота было сразу за углом, неподалеку от музея.