Чтение онлайн

Терентьев прикинул: если выждать час, то как раз получится перед сном ещё раз потренироваться. А чтобы зря время не терять, можно выпить чаю и почитать теорию.

Через пару дней Иван, как обычно, засел в библиотеке. Трактат Розенкранца изобиловал неизвестными терминами, и порою для того, чтобы хоть приблизительно понимать смысл абзаца, приходилось прежде изучить с десяток новых слов. В очередном параграфе абзацев было много, и список неизвестных терминов растянулся на две страницы мелким почерком.

Копаться в словарях — занятие не самое приятное, и растягивать его на несколько вечеров Терентьев не собирался. Сидел до упора, пока заведующая, милейшая старушка Станислава Лукинична Квочкина, не начала всерьёз выгонять припозднившегося студента. Егерь с тоской поглядел на недобитый список, от которого осталось ещё целая половина листа, со скрипом поднялся из-за стола. Складывая на стойку стопку книг, взглянул, наконец, на часы. Ужин! Он совсем про него забыл!

Впору было сломя голову мчаться в столовую, пока в ней можно урвать хоть пару пирожков. Но Станислава Лукинична не зря слыла среди студентов и персонала дамой обстоятельной, а в том, что касается библиотечных порядков, непреклонной и беспощадной. Она проверила каждый том на предмет сохранности, поставила отметку о возврате и лишь тогда соизволила отпустить свою жертву.

Бежать Ивану было не по статусу: всё же серьёзный взрослый мужчина, а не какой-то там школяр. Но даже если бы он наплевал на приличия и пустился бегом, это бы ничего не спасло. Уже издали Терентьев увидел у дверей столовой женскую фигурку, отчаянно жестикулирующую и, по-видимому, пытающуюся уговорить столовских на малюсенькое снисхождение. Разумеется, девушке ничего не светило, но вдруг ей удастся уломать бессердечных столовских работников, а ему — удачно упасть ей на хвост!

Егерь прибавил ходу. Чем ближе он подходил, тем отчётливей понимал: бесполезно. Но скорости всё же не снижал, надеясь непонятно на что. Он уже был в каких-то десяти метрах от цели, когда в двери громко лязгнул засов, разрушая все надежды незнакомки на хотя бы скромный ужин. Девушка поникла, повернулась. В свете фонаря Иван её узнал и тут же окликнул:.

— Маша!

Та подняла голову, разглядела почти сливающегося с тенями Терентьева.

— Иван? Ты что здесь делаешь?

— Примерно то же, что и ты, — усмехнулся егерь. — И с тем же успехом. Только что в двери подолбиться не успел.

— Ясно, — печально констатировала она. — Значит, до завтрака придётся ходить голодной.

Но тут она вспомнила пасеку, потом ходившие по Академии слухи о Терентьеве и на всякий случай спросила:

— Скажи, у тебя ничего нет в стратегических запасах?

— Разумеется, есть, — подтвердил Иван Машины надежды. — Армейский сухой паёк. Штука не слишком вкусная, зато питательная.

Маша с надеждой взглянула на Терентьева, но прямо попросить не могла: мешали воспитание, приличия и откуда-то взявшаяся гордость. Но егерь не был такой уж бесчувственной деревяшкой, какой считали его все девочки Академии кроме Маши да, пожалуй, Власты Решетниковой.

— Если ты не побрезгуешь, могу предложить тебе половину. Больше тебе всё равно не одолеть за один раз. А если не боишься, приглашаю на ужин. От меня — роскошное меню из солдатского пайка и горячего крепкого чая.

Иван сделал паузу и добавил:

— С тем самым мёдом.

Предложение было из разряда «хочется и колется». Гораздо приятнее было бы не давиться сухомяткой в комнате на четверых, а культурно поужинать в гораздо более приватной обстановке. Один только чай с мёдом заранее вызывал слюноотделение. Правда, для этого существовало известное препятствие.

— Но ведь посещение общежития для мальчиков запрещено! — возразила Маша. — И вообще это непристойно.

— Можешь не сомневаться: тебя никто не увидит, — разбил девичьи доводы Терентьев. — Если, конечно, ты способна влезть в окно. А что касается пристойности, то могу пообещать, что покушаться на твои честь и достоинство не стану.

— Но кто-нибудь может заметить, как я залезаю! — продолжала сопротивляться Повилихина.

— А мы им не позволим.

Егерь ненадолго ушел в себя, словно бы прямо так, стоя, упал в медитацию. А потом что-то прохладное обволокло Машу со всех сторон. Она подняла руку, и не смогла различить её очертаний.

— Что это? — с некоторой опаской спросила она.

— Маскировка, — подтвердил очевидное Терентьев. — Ты ведь знаешь, где моё окно?

— Знаю, — кивнула Маша.

Она и мимо ходила, и даже несколько раз стояла поодаль, глядя на занавески за стеклом. И представляла… Всякое, в общем, представляла.

— Тогда иди туда и жди. Я изнутри окно открою, а ты залезешь.

Операция прошла как по маслу. Правда, в юбке лазать в окно не слишком удобно. Но эти неудобства быстро перекрылись неожиданным уютом небольшой комнаты, сытным, хотя и не слишком вкусным, ужином и, наконец, горячим чаем.

— А мёд? — спросила Маша, уже согревшаяся, наевшаяся и несколько разомлевшая от всего этого.

— Один момент.

Иван вынул из шкафа знакомого вида туесок, открыл и предложил девушке тонкую палочку. Сам взял такую же и продемонстрировал, как нужно употреблять продукт.

На какое-то время все разговоры прекратились. И хозяин, и гостья пили чай, наслаждаясь мёдом.

— Удалась ли прогулка в прошлые выходные? — спросила Маша, покончив со вкуснятиной.

— Как тебе сказать? — пожал плечами Терентьев, припоминая недавние события на лугу. — Главная цель была достигнута. Правда, кое-кому мои действия пришлись не по нраву, но этим господам недостало убедительности, чтобы настоять на своём.

Маша, расшифровав сообщение и чуток подумав, спросила ещё:

— Господа — это примерно такие же, как в лавке «Волков-связь»?

— О, нет, — абсолютно искренне и, главное, правдиво заявил егерь. — На этот раз не было ни одного наёмного убийцы.

— Что ж, это радует, — согласилась Повилихина и решила больше не уточнять.

Потому что и без того было ясно: если несогласные люди убийц не нанимали, стало быть явились лично. Но поскольку переубедить их удалось, значит, Разбойный приказ не остался без работы.

— А в следующие выходные ты снова собираешься гулять? — поинтересовалась девушка.