Чтение онлайн

– Я буду стараться .

Ложь разрывала мое сердце, но что еще я могла сказать прямо тогда? Я подозревала, что Аурелия умерла во время беременности. Это означало, что ее ребенок умер вместе с ней.

– Обещаешь?

Сжав губы, я кивнула.

– Я обещаю .

Улыбаясь, она сделала один долгий, глубокий вдох.

– Ладно. И скажи ей, что я люблю ее .

– Я так и сделаю .

– Из-за чего весь этот шум?
– Аня ворвалась в дверь, вид ее принес небольшое облегчение по сравнению с хаосом, который разорвал меня на части.

– Ей нужна помощь!

– Я сейчас же позвоню доктору Венейблу!

– Ей срочно нужен врач! Прямо сейчас!

Именно тогда я заметила, что хватка на моей руке ослабла, и я переключила свое внимание обратно на Аурелию. Закрыв глаза, она лежала совершенно неподвижно, с легкой улыбкой на губах, словно во сне.

– Аурелия?
– Я легонько встряхнула ее тело в попытке разбудить ее.
– Просыпайся. Проснись, Аурелия!
– Повернувшись к Ане, я проглотила панику, подступающую к моему горлу.
– Она не просыпается!

Аня подобрала юбки и опустилась на колени на пол рядом со мной.

– Принеси теплую ткань и какой-нибудь антисептик из шкафа.

Она уложила Аурелию на спину, приподняв ее подбородок, как, я видела, делают парамедики.

Кивнув, я сделала, как она велела, и побежала к шкафу рядом с гардеробом, чтобы собрать необходимые принадлежности. Пока я обыскивала шкафы в поисках антисептика, моих ушей достиг звук. Как иностранный язык с клипами и щелчками. Я обернулась и обнаружила, что Аня сидит, склонившись над Аурелией, ее лицо близко к лицу девушки, как если бы она вдыхала воздух в ее тело. Только вместо того, чтобы подуть, она, казалось, потянулась вверх сосущим движением, щеки ввалились. Белый клубящийся туман поднялся над синими губами Аурелии и между губами Ани. На мгновение я остолбенела, мой разум пытался понять, чему именно я была свидетелем.

Темные тени двигались по стене, как пауки, и карабкались по телу Аурелии. Звуки шипения эхом отдавались в

комнате, и я закрыла уши от его высокой тональности.

Тени превратились в серые юбки и белые фартуки, и голова поднялась из группы, где брюнетка, Эви, смотрела на меня. Что-то похожее на кровь окрасило ее губы, которые растянулись в улыбке.

– Что ты делаешь?
– Я снова сосредоточила свое внимание на Ане, которая вскочила на ноги, глядя вниз на толпу женщин, которые, казалось, пожирали Аурелию.

– Не будьте жадными, девочки!
– Аня снова переключила свое внимание на меня, и именно тогда я заметила пламя в ее глазах. Оранжевое свечение, которое, казалось, почти мерцало.
– Все в порядке, дорогая. Не бойся.

Когда она шагнула ко мне, я попятилась еще дальше, пока твердая панель двери не врезалась мне в позвоночник.

– Ты ... ты все ...

– Мы не собираемся причинять тебе вред, Фаррин. Иди сюда .

Покачав головой, я повернула ручку двери позади себя и ахнула от ужаса, когда Аня бросилась ко мне. Прежде чем она смогла добраться до меня, я выскользнула за дверь и побежала по темному коридору, сопровождаемая их смехом, и, услышав тиканье, я обернулась и увидела тени, преследующие меня по стенам.

Сбивая скорость с ног, я побежала быстрее.

От свежего морского воздуха у меня перехватило дыхание, когда я распахнула огромную деревянную дверь и выбежала из собора в ночь. Подгоняемая длинным подолом платья, я помчалась через открытый двор к полю пасленовых цветов, которые светились вдалеке. Мой разум вернулся к сцене, когда те женщины пожирали тело Аурелии, и я побежала сильнее. Так быстро, как только могла в этом чертовом платье.

Я должна была выбраться оттуда.

Сорви цветок, спрыгни со скалы.

Я уже решила, что самое страшное для меня - это стоять на краю утеса, глядя вниз на бушующее внизу черное море. Я не знала, как у меня хватит мужества прыгнуть, но в тот момент я не думала об этом. Моей единственной целью было сорвать один из цветов и вернуться в свой собственный мир. В конце концов, я стала бы скучать по этому, не так ли?

Конечно, человек не стал бы надолго оставаться в таком опасном месте, как Паслен.

Бедная Аурелия. Бедная, невинная Аурелия и ребенок, который будет страдать от ее смерти.

Я добралась до луга, смутно осознавая присутствие собак, которые преследовали меня до поля. Расхаживая взад и вперед, они, казалось, следили, как я потянулась за одним из цветов. В тот момент, когда я сорвала один, ужасный звук, похожий на агонизирующий вопль, поднялся над монотонным грохотом волн где-то позади меня.

К первому присоединилось еще больше воплей, пока они не слились в единый ужасающий звук страдания. Зажав уши руками, из-за чего цветок оказался совсем рядом, я побежала к утесу, края которого едва могла разглядеть в темноте.

Холодный воздух обжег мои легкие, паника и решимость внутри меня боролись с приливом адреналина.

От покрытой инеем травы у меня онемели подошвы ног, пальцы горели и затекли. Едва заметная линия порога утеса стала четче по мере того, как я приближалась к нему, и страх защекотал мою грудь. Собаки прекратили погоню за мной.

Меня занесло, я остановилась прямо перед краем и наблюдала, как маленький камешек скатился с края. Были видны только свирепые белые шапки моря внизу, их рев манил меня прыгнуть. Стремящийся к жизни, на которую можно претендовать.

Я уставилась на цветок в моей руке, чей плач затих, а его свет стал тусклее, чем раньше.

Ужас и выдержка боролись за господство в моей голове, их какофония оставила меня в замешательстве и изнеможении. Я закрыла глаза, тяжело дыша через нос. Видения моего отца, бросающегося навстречу своей смерти, проскользнули за закрытыми глазами. При мысли о том, что он лежит внизу на камнях, живой, испытывающий боль, слезы наполнили мои глаза. Я открыла их и увидела мутное пятно черных скал и воды.