Чтение онлайн

– Ладно, – сказал он, вставая. – Там, в ручье, Циркач с малышом плещутся. Поболтаем о том, как он жил без нас. Заодно расспросим: может, где-нибудь ему попадались заросли пуговичника?

– Не думаю, – возразила Нитха. – Уж если Вианни не знает о таких зарослях…

Голоса, удаляясь, стихли за кустами. Вианни проводила их глазами и тут же вновь обернулась к своему прекрасному герою. Она не понимала, почему Дайру отказывается целоваться, когда рядом кто-то есть. Разве им мешают? Но Дайру – самый умный на свете, и если что-то делает, то это правильно…

Дайру с досадой выплюнул стебелек, который до этого грыз, и уселся. Нет, все это надо немедленно прекратить! Девчушка почти его ровесница, а ведет себя, как семилетняя кроха! О чем думает мать, почему не поговорила с дочерью, не остерегла? По эту сторону Грани тоже можно нарваться на подлеца, все равно, гильдейского или пролазу! Это опасно, девочку надо предупредить. Надо рассказать ей, чего мужчины хотят от женщин. А заодно объяснить, что с ним, Дайру, она вряд ли увидится еще раз…

Вианни потянулась к нему, ласково потерлась носиком о его щеку. Подняла тонкую ручку, коснулась оттопыренного побагровевшего уха парня.

Благородные намерения Дайру как-то разом потускнели, мысли смешались.

«Я ее поцелую напоследок… раз ей нравится. А потом… про подлецов… и что мужчины хотят от женщин…»

Губы прильнули к губам – и парень забыл вообще обо всем. Одна рука еще гладила нежно и жадно русую косу, но другая уже тянула вверх рубаху девушки, заправленную за пояс. Широкие ладони его нырнули под расшитую шелком ткань, сомкнулись на девичьей спине, двинулись вверх по нежной цепочке позвонков. От щекотки Вианни повела лопатками и, на миг оторвавшись от губ Дайру, засмеялась негромко и переливчато.

Этот смех окончательно отнял у парня разум. Он вновь нашел губами ее губы и, прижимая девушку к себе, осторожно и бережно опустил ее в траву. Счастливо охнул, ощутив под своей грудью маленькие острые грудки. Обнял, прижал всем телом к земле, как будто любимая вырывалась…

Но Вианни не вырывалась. Она не понимала, что затеял ее герой, однако новая игра ей понравилась. Девушка радостно отвечала поцелуями на поцелуи, не мешала странным, непривычным ласкам – и дернулась, вскрикнула, лишь почувствовав боль. Но Дайру принял ее крик из уст в уста, а потом поцелуями осушил слезы на огромных фиолетовых глазах, горячим шепотом уверяя, что все, все уже, больше не будет больно, будет только хорошо…

Веселая легкость уже сменилась в душе девушки жарким смятением. Но она не сопротивлялась. Что бы ни делал Дайру, он имел на это право. Вианни подчинилась его ласковой власти, позволила горячив волнам, зародившимся внизу живота, затопить себя всю и лишь тыкалась наугад губами в теплую ямку над его ключицей.

И когда Дайру замер, ничего не соображающий и до самого донышка души полный немыслимым счастьем, ему уже не надо было объяснять Вианни, чего все мужчины хотят от женщин…

– Вот, возьми! – Вианни протянула любимому небольшой бархатный мешочек, затянутый серебряной тесьмой. – Это тебе, на память.

– Что это? – Дайру задержал ее руку в своей.

В стороне Нургидан и Нитха вели прощальную беседу с ящером Циркачом. В сторону влюбленных они старались не глядеть.

Дайру не оценил деликатности друзей, попросту ее не заметил. Он ничего не видел и не слышал, кроме Вианни.

Она выглядела, как всегда, чистенькой и аккуратной: рубашка заправлена за красиво завязанный пояс, курточка наброшена на узкие плечи. Но Дайру, неотрывно глядевший на любимую, видел ее такой, какой она лежала на его плаще. (Когда он догадался постелить ей плащ? И не вспомнить… Можно подумать, сам расстелился!)

На коричневом сукне плаща ее кожа казалась немыслимо белой, молочного цвета – кроме маленького русого треугольника, очень нежного и мягкого. Оно словно светилось, это тело. Разрумянившаяся щечка, словно к подушке, прильнула к меховой опушке капюшона, а смявшаяся зеленая заплатка рядом с личиком Вианни почему-то выглядела ужасно нахальной, словно подмигивающий глаз. А сама Вианни была чистой и легкой. Хотелось поднять ее на ладонях и поднести к лицу, как цветок…

И еще Дайру вспомнил, как, смочив водой из фляги кусочек перевязочного холста, он осторожно смывал кровь с ее нежной кожи. И ласково объяснял, что тут нет ничего страшного, это бывает со всеми девушками, когда они превращаются в женщин…

Подлец, мерзавец, к чему он посмел потянуться?!

Эта мысль была искренней и в то же время лживой. Так уж сплелось все сейчас в его душе: и стыд, и гордость, и страх перед гневом ее отца, и острое, до боли, счастье. И царящая над всем этим безумием уверенность, что, если бы можно было повернуть время вспять и вернуться на ту поляну с высокой травой, он вновь поступил бы точно так же.

А Вианни изменилась! Да, изменилась! Взглядом, статью, манерой держаться. Не веселая девчонка, тянущаяся за поцелуем героя, – юная женщина, которая знает, что она желанна.

– Что это, любимая? – Дайру погладил мешочек.

– Головная повязка. Я ее расшила перламутровыми раковинками и перышками шестикрылого зимородка. Служанки говорили, что в деревнях невеста должна своими руками сделать подарок жениху. Я ведь твоя невеста, верно?

Еще вчера это заявление вогнало бы Дайру в панику. Но сейчас он лишь расправил плечи и твердо ответил:

– Конечно.

Но про себя он все же подумал: «Вот твой папа обрадуется…»

– Эй, жених, нам пора! – окликнул напарника Нургидан.

Вианни не плакала, не цеплялась за любимого, не умоляла его остаться. Но когда трое Охотников, взявшись за руки, готовы были ступить за Грань, окликнула негромко:

– Дайру!

Он оглянулся.

Вианни сказала непривычно серьезным, взрослым голосом:

– Все в моей жизни – для тебя. И я тоже – для тебя. Иди, я буду тебя ждать.

Шагая в зыбкое марево Ворот, Дайру думал: да, он вернется. Даже без гильдейского браслета. Пусть Подгорный Мир коверкает его как угодно. Он разыщет Вианни и будет рядом с нею до конца своей жизни.