Чтение онлайн

– Эй, погоди!

– Да чего годить-то? – расправил бороду Ходась. – Чего годить? Третьего дня, я слыхал, Яроша Бирюка кто-то из колодки выпустил.

– Вот как? – Пан Тишило дернул себя за ус. – Кто бы это мог?

– И правда, – поддакнул Олешек. – Кто бы это мог быть, а?

– Ума не приложу… – потер затылок Годимир. – Да! А что это за бродяга? Откуда взялся? – Рыцарь схватил за рукав подошедшего кстати Андруха.

Корчмарь опасливо попятился, оберегая широкое блюдо с галушками, политыми сметаной. Сказал недоуменно:

– Да кто его знает, пан рыцарь? Пришел, попросился хоть в уголке посидеть. Ну, ясное дело, я его покормил… Не звери все-таки.

– Да, крендель хитровыкрученный, – согласился Олешек. – Ты раньше его видел? Кто такой – знаешь?

– Не-ет! – Андрух затряс головой. – Первый раз вижу! – плюхнул блюдо на стол и убежал.

– Ну… так паны рыцари… – несмело проговорил рыжебородый купец. – Договоримся, чтобы вместе на Ошмяны? Или… – Он ткнул кулаком своего молчаливого спутника. Тот закивал так размашисто, что едва носом в сметану не нырнул.

Годимир взглянул на пана Тишило. Он старший. Как скажет, так и будет.

Полещук думал недолго:

– Ладно. Утро вечера мудренее. Так ведь? Выспимся, а там видно будет.

Ночью Годимир боялся уснуть, ворочаясь на охапке свежего сена. Рядом храпел рыцарь Конская Голова, тихонько посапывал носом Олешек. Конечно! Им-то чего бояться? Небось острозубые чудовища с зеленой кожей не снятся.

А тут лежишь – спать хочется, а глаза закрывать боязно. Что еще привидится? Какой кошмар?

Из соседней комнаты – а было их в корчме всего две, и рыцари заняли более просторную – доносились рулады купцов. Говорят, есть на дальнем юге, в пустыне на окраинных землях Басурмани, страшный зверь рыжий да полосатый. Лев называется. Тамошние рыцари за честь считают с тем зверем сразиться и шкурами поверженных чудовищ частенько украшают коней, используя их вместо чепраков, а один знаменитый рыцарь носил шкуру львиную вместо плаща. Но у него на то особое право было – говорят, голыми руками хищника задушил. Скорее всего, врут, но легенда красивая. Так вот – зверь-лев, когда на охоту выходит, рычит страшно, ибо не видит необходимости к добыче тайно подкрадываться, а напротив, честно предупреждает ее – спасайтесь, мол, кто сумеет. Вот и Ходась с Дямидом рычали похлеще иного льва. Если б в лесу ночевали, не всякий зверь рискнул бы приблизиться.

После полуночи Жит растолкал Ратиша, и парень отправился во двор сменить охранявшего ранее коней Бажена. Не успел румяный паренек, зевающий с риском вывихнуть челюсть, улечься на отведенном ему в уголке месте, как со двора раздался протяжный, переливчатый свист.

– А? Что? – вскочил Жит, подслеповато озираясь.

– Идем поглядим, – поднялся Годимир.

– Чего глядеть? – сразу насупился старый слуга. – Мало ли кому что в голову… Э! Ты что делаешь?

Бытковец молча подхватил меч все еще мирно спящего пана Тишило. Что тратить силы попусту, убеждать человека, который заранее твоих доводов слушать не хочет?

– Эй! Стой, погоди! – возглас Жита догнал Годимира уже на лестнице, но рыцарь и не подумал обернуться или остановиться. Пробежал наискось через обеденный зал. Толкнул дверь.

Летняя ночь дохнула в лицо прохладой и свежестью, душистым ароматом подсушенного сена и острым запахом навоза от большой кучи около коновязи.

Плотные облака скрывали луну, погружая постройки, ближний лес, лужок и огороженную леваду позади корчмы во мрак. В темноте встревоженно фыркали кони, топали копытами.

Кто же свистел? Кому не спится в ночь глухую? Некстати пришедшая на ум скабрезная присказка рассмешила Годимира, и он прыснул в кулак. Вот вечно так – ни к селу, ни к городу…

От коновязи долетел слабый вскрик.

Это еще что?

Метнулась черным сгустком тень, плотнее окружающего ее мрака. За ней вторая. Потом третья.

– Кто там? – Рыцарь выхватил меч, бережно опустив ножны у порога.

Тишина. Только сопят напуганные кони.

И вдруг – звук удара!

Сдавленный стон.

Годимир более не мешкал. От дверей корчмы до коновязи каких-то два десятка шагов. А может, и полтора… Кто их считал?

У крайнего столба рыцарь перецепился через что-то и упал.

Упал прямо на слабо шевелящегося человека. Ну, точно человека. Вот край гамбезона, вот пояс с пустыми ножнами от корда…

Ратиш?

– Ты чего? – шепнул словенец, но оруженосец лишь застонал в ответ.

За окном корчмы, внутри, мелькнул красноватый отсвет. Должно быть, кто-то зажег плошку с жиром или лучину.

Выставив острие меча перед собой на уровне живота, Годимир сделал шаг, другой…

Внезапное движение воздуха – что-то сродни дуновению ветерка, но откуда в такую тихую ночь? – заставило его отпрянуть. Вот поэтому шип просвистевшего рядом с его головой кистеня лишь оцарапал щеку. В ответ рыцарь ткнул мечом.

– Курва-мать! – выкрикнул с неожиданно визгливыми нотками незнакомый голос.

Раз ругается, значит живой.

Годимир замахнулся, намереваясь в этот раз распластать невидимого врага напополам.

– Э-гэ-гэй!!! – на крыльцо, если позволительно так назвать полторы ступеньки пред входом в корчму, выскочил пан Конская Голова. – Что там?

Рядом с ним появился Ходась, высоко поднявший факел над головой. Борода его сверкала и искрилась, как хорошо разогретая полоса железа в кузнечном горне.

Длинные блики, протянувшиеся через подворье, высветили бородатое, перекошенное от ярости лицо, мерцающий полукруг раскрученной цепочки, коротки толстые пальцы на блестящей рукояти.

А потом справа от противника Годимира выросли из мрака неясные очертания человека в лохмотьях. Неуловимое движение. Разбойник охнул, припал на одно колено. Еще взмах. Корявый кол с сухим треском врезался в лохматую голову чуть повыше уха.