Шрифт:
Пролог
Когда вновь открылась дверь темной квартиры, за окном уже горели бесчисленные звезды, спрятавшись на черном небосклоне.
Ему было плохо. Как всегда плохо. Как всегда раскалывалась голова, холодели руки, а шум вокруг казался нестерпимо острым, словно тишины на свете не существовало. Жар захватывал грудь, по венам будто скользила вовсе не кровь, а раскаленная, вязкая, черная смола.
– «Мамочка»? – Раздался тихий басистый голос в тишине темной квартиры. – Опять стала от меня прятаться? Ах… наверно ты решила сделать вид, что сбежала. Чтобы я пошел тебя искать, а ты сбежала на самом деле. – Голос сменил странный хруст. Мужчина сжимал в руках жестяную банку. – Как же так, «мама»? Я думал, пасынков с работы нужно встречать.
Молчание. Тьма сгущалась, но глаза к ней привыкали, и вокруг стали выступать очертания мебели. Он медленно осматривал недвижимые выступы, не встречая ни намека на силуэт человека.
– Не усугубляй ситуацию, Криста. – Молодой человек медленно прошелся по коридору. – Твой пасынок всего лишь хочет услышать, что ты его любишь. Так вот выйди, поцелуй меня, и скажи, что это так.
Вновь молчание.
– По-прежнему продолжаешь издеваться надо мной, да? – Голос становился жестоким. – Сколько нервов ты из меня вытащила, и теперь опять? Как просить у меня денег в долг, так я мужчина, а как спать со мной – так я сразу стал «пасынком». – В темноте послышался странный скрежет. – Лучше бы ты приготовила ужин и фальшиво улыбалась мне. Потому что от твоих пряток я вне себя. Хочешь поиграть? «Мама»? Знаешь, что я с тобой сделаю, когда найду тебя? Знаешь. И я буду делать это до тех пор, пока ты не отключишься.
Внезапно молодой человек замер посреди коридора. Прищурился, и лицо исказилось в ехидной, злой улыбке.
– Я слышу, как ты дышишь. Как бьется твое крошечное сердечко. Отчего ты меня так боишься, Криста? Я же люблю тебя. И всегда любил. Всю жизнь. Извини, что ни как сын. Просто… не все в жизни бывает так, как мы хотим. – Он медленно вошел в одну из комнат. – Я вот, например, хотел, чтобы ты не обжималась с рандомными мужиками. Хотел, чтобы ты на меня смотрела так же, как смотрела на них. Чтобы… ревновала меня к моим шлюхам.
Мужчина сжал кулаки.
– Я любил только тебя. И буду любить, как только найду. Так, как я этого хочу. Расслабься, и тебе понравится. – Он приближался к письменному столику, затем осторожно провел рукой по поверхности темного дерева. Медленно наклонился и оскалился. – Нашел.
Сквозь мрак на него смотрели два огромных, испуганных, синих глаза.
Не делай добра
27 лет назад
Запах крови был настолько сильным, что девушка жмурилась и старалась не дышать, чтобы не сойти с ума от голода и жажды. На этой неделе попить ей не довелось. Врач, у которого она покупала эритроцитарную массу, вышел в отпуск и уехал отдыхать, а попросить его договориться о продаже с кем-то еще в больнице, Криста не подумала. В итоге, чувствовала себя самой большой идиоткой на планете, а еще самым неудачным вампиром. Речи об охоте на людей не могло идти, среди других вампиров в пиджачках это считалось немного хуже, чем моветоном. Два странных прокола на шее или бедре взбудоражили бы общественность, всколыхнули бы милицию и прессу, что дало бы повод для расследований. А… никто не хотел отсвечивать. Никто не хотел подвергать свою вечную жизнь угрозе.
Каждый вертелся так, как мог. Кто-то держал ферму, и питался кровью крупного рогатого скота. Привкус не очень, правда, но, чтобы утолить голод – в самый раз. Кто-то уходил отшельником в лес, и охотился с двустволкой на дичь, затем, сцеживал кровь и продавал тушки на местном рынке. А кто-то с большими амбициями шел работать в больницу. Среди врачей вампиров было больше, чем где-либо, и там они никогда не голодали. Жили и радовались, даже продавали кровь местным вампирам-бродяжкам.
Кристе, например.
Вновь от голода подводило живот. Правда сейчас она пыталась не обращать на это внимание, стискивала зубы и неслась вперед сквозь черные стволы высоких деревьев. Под ногами хрустел ароматный валежник, а где-то впереди, сквозь ветви мерцал тусклый свет. Если ей не изменяла память, там начинался небольшой коттеджный район.
И оттуда несло кровью, как никогда. В последний раз девушка чувствовала такой запах, когда видела аварию, лобовое столкновение. Там что-то произошло, и, если она поторопится, то, быть может, успеет помочь. Через пару секунд впереди послышался гулкий рычащий звук, Криста замела на месте и прищурилась. Сквозь деревья отчетливо вырисовывался силуэт двухэтажного особняка. В нескольких горел свет, и иногда рычащий звук повторялся.
«Что за черт»? – прошептала девушка, пока все в теле леденело и сопротивлялось порыву сделать следующий шаг. В одном из окон мелькнула темная фигура, сгорбленная, с длинными руками и без волос.
Она резко отшатнулась. «Это дикие, что ли?» - пульсировало в голове. Дикие вампиры. Те, которые по какой-либо причине оставались без крови на долгое время, и медленно сходили с ума. Становились уродливыми человекоподобными мразями с длинными конечностями, трупной кожей и без волос. Зачастую их убивали себе подобные, убивали и сжигали, чтобы люди, не дай бог, не увидели и не подняли шум. Тут же в окне мелькнул еще один силуэт.
«Сколько их там?» - Криста проглотила ком. «Они убили хозяев? Там хоть кто-то живой есть еще?» Пальцы сами собой сжимались в кулаки. «Так они и меня съедят, если заметят». Внутри девушка уже жалела, что кинулась на помощь, но тут же себя одергивала и стыдила. Тусклый свет горел и на втором этаже, казалось, у окна за шторой сидел крошечный человек.
«Ребенок?» - у неё сперло дыхание. Похоже, что в доме ребенок. Сидел неподалеку от окна за закрытыми шторами и не двигался.
Вампирша сузила глаза и пригнулась. У неё нет с собой ни ножа, ни пистолета, чтобы идти сражаться с дикими, но было свербящее желание вытащить человечка со второго этажа. Если она этого не сделает, то его жизнь сегодня закончится.
Ухоженный до абсурдного педантизма дом стоял среди идеально подстриженных кустов. Казалось, он был идеально квадратным, за исключением широких навесов над первым этажом с красной черепицей. Бежевый, с аккуратными подоконниками, на которых даже снаружи не было ни одной пылинки.
Криста едва переставляла ноги, приближаясь к одному из открытых окон. Запах крови уже становился невыносимым, вязким, дышать в нем практически не удавалось. Она прищурилась, и заглянула в комнату, хотя глаза стали тут же раскрываться сами собой.