Чтение онлайн

Прошло несколько дней, и цены на ткани и готовые изделия одновременно по всей стране были повышены на пять процентов, что с лихвой перекрыло одиннадцать миллионов, перечисленных на текущий счет «Тормоза». Так население страны, само того не подозревая, в течение ряда лет аккуратно платило за то, что его ограбили.

И вольно же было Франциску Боуро принимать так близко к сердцу судьбу своего изобретения!

Что же касается Анжело Боротти, то всем известно, что итальянцы чрезвычайно экспансивные люди, и обстоятельства, приведшие флегматичного старого Боуро к хроническому алкоголизму и белой горячке, толкнули молодого и горячего Анжело Боротти в воду.

Вальтеру Смиту, создателю синтетического сахара, обладавшего прекрасными вкусовыми качествами и стоившего в три раза дешевле тростникового, довелось даже присутствовать на деловом банкете у Примо Падреле. Приглашенные сахарозаводчики, руководители кондитерских трестов и крупнейших фирм, производивших сахарный тростник и сахарную свеклу, пили кофе с синтетическим сахаром, ели конфеты необыкновенно тонкого вкуса и аромата, изготовленные поваром господина Падреле-старшего на синтетическом сахаре, и покорно согласились уплатить «Тормозу» астрономическую цифру, лишь бы не было реализовано изобретение Вальтера Смита.

Несчастный изобретатель испытывал во время этого зловещего банкета такое чувство, как будто при нем медленно убивали любимого ребенка. Однако он взял себя в руки и без лишних слов согласился разработать способ производства нового материала для мощения автострад, в котором основным полуфабрикатом должен был служить смешанный с древесными опилками синтетический сахар.

На этом составе прекрасно заработали и благоразумный Вальтер Смит и акционерное общество «Тормоз». Как раз с этого времени и развернулось по всей стране усиленное строительство вкусно пахнущих автострад, аромат которых производил такое неизгладимое, а зачастую и просто дурманящее впечатление на посещавших страну прекраснодушных иностранцев.

Справедливость требует отметить, что в деле доработки этого изобретения Вальтера Смита немалую помощь оказало научно-исследовательское бюро «Тормоза», возглавляемое профессором Эгоном Нахтфеллером. И почтенный профессор получил при этом не только материальное, но и ублюдочное научное удовлетворение.

Еще не так давно, лет шестьдесят-семьдесят тому назад, возникновение общества, подобного «Тормозу», было бы не более практичным, нежели компании по предотвращению восхода солнца или океанских приливов.

Теперь уже не то. Интересы капиталистической прибыли все чаще и все решительней становятся на пути самых блистательных и самых благодетельных изобретений.

Пусть простят мне те читатели, которым эти истины были и до того известны. Мне хотелось, чтобы не оставалось никаких недоумении, почему в двери скромного домика бакбукского врача Стифена Попфа постучался представитель акционерного общества «Тормоз».

Вдова Гарго убрала со стола и ушла домой. Попф пригласил гостя наверх, в кабинет, недоумевая, какое дело может иметь к нему представитель компании, производящей тормоза. Господин Синдирак Цфардейа, слишком изящно одетый и слишком изысканный в манерах, чтобы быть настоящим джентльменом, плавно опустился в предложенное ему кресло и попросил разрешения закурить. Затем вынул дорогую сигару и стал очень тщательно обрезать ее кончик, время от времени бросая испытующие взгляды на хозяина. Тот спокойно выжидал, пока гость закурит и приступит к разговору.

Сквозь раскрытое окно долетали мягкие, приглушенные вечерние шумы: сирены дальних автомашин, веселый галдеж ребятишек, игравших в разбойников; матери, перевесившись через подоконники, скликали своих птенцов к столу. Слышно было, как мычит в хлеву удивительная корова, выращенная доктором Попфом. Из чьих-то окон доносилось бренчанье фортепиано: старинный, бабушкиных времен вальс. Играли его неумело, то и дело сбиваясь на джазовый ритм и безбожно фальшивя. Вечерняя прохлада заполнила кабинет. На темно-сиреневом небе загорались первые звезды, слабые, неясные, похожие на искры в дыму.

— Я только что из Города Больших Жаб, — начал наконец господин Синдирак Цфардейа, отравив свежий воздух первыми клубами сигарного дыма. — Шестичасовым экспрессом. И прямо с поезда — к вам. То есть, точнее говоря, не к вам, а к вашим удивительным питомцам…

Попф вспомнил, что действительно видел гостя около хлева, перед тем как был закрыт доступ во двор.

— …потому что, прежде чем приступить к переговорам, я должен был убедиться, насколько полученные нами сведения соответствуют действительности. Я рад заявить, что наши сведения даже преуменьшали значение вашего изобретения… Оно грандиозно, сударь!

Попф кивком головы показал, что он польщен.

— …Оно более чем грандиозно! — подчеркнул господин Синдирак Цфардейа и бросил на него укоризненный взгляд, словно осуждая доктора за то, что тот недостаточно ясно представляет себе величие своего изобретения.

Господин Цфардейа имел немалый опыт в таких делах. С некоторыми изобретателями он начинал с того, что всячески принижал значение достигнутых ими результатов. Такой прием он называл способом номер один или «методом психического удара». На провинциального врача доктора Попфа он, наоборот, решил воздействовать способом номер два, то есть — восторженной похвалой, которая должна была создать у наивного молодого врача впечатление деловой прямоты, даже простодушия собеседника и облегчить дальнейший ход переговоров.

— Признаюсь вам, дорогой доктор: то, что я увидел на вашем дворе, похоже на сон. Да, да, на прекрасный сон! — воскликнул господин Цфардейа.

Попф не возражал. Он все еще не мог понять, куда клонит его нежданный гость, но ему было приятно слушать, как превозносят эликсир.

— Но увы, — печально продолжал господин Цфардейа, тяжело вздохнув, — мы живем с вами в ужасное время, дорогой доктор. В наше время все решают деньги. Самый рекрасный замысел не может быть претворен в жизнь, если ты не припас для этого денег. И вот меня прислали для того, чтобы предложить вам деньги, много денег, миллион кентавров!