Чтение онлайн

— Ничего, — ответил ему хирург, — мы вас отлично заштопали. Вам только не нужно шевелиться.

— Меня не надо обманывать, — сказал Буко Сус. — Мне это очень важно знать. Если я умираю, вы не должны этого от меня скрывать… Уверяю вас, это необыкновенно важно…

— Если вы хотите выжить, — повторил доктор, — вам нужно первым делом помалкивать и не делать лишних движений.

Буко Сус заскрипел зубами и властно промолвил неожиданно звонким голосом:

— Скорее позовите сюда еще кого-нибудь, заслуживающего доверия и умеющего держать язык за зубами… Мне нужно сделать очень важное заявление…

— Дверь закрыта? — спросил Сус. — Надо поплотней закрыть дверь, чтобы никто не подслушал. — Его голова торчала над туго забинтованным тщедушным телом, как у египетской мумии.

— Дверь закрыта. Можете начинать, — сказал доктор Астроляб.

— Вы должны мне обещать, что сохраните в тайне то, что я вам сейчас расскажу… Пока я не умру… Через десять дней после моей смерти сообщите, кому сочтете нужным…

— Ладно, — сказал доктор Астроляб, — мы не из болтливых. Можете нам смело довериться.

— Вы должны мне поклясться в этом.

— Хорошо, — досадливо промолвил доктор, — мы клянемся.

— Пусть они тоже, — сказал озабоченно Буко Сус, — они тоже пусть поклянутся.

— Клянемся! — с готовностью отозвались ассистент и старшая хирургическая сестра. Каким только капризам больных им не приходилось потакать!

— Тогда пишите! — сказал Буко Сус. — Возьмите бумагу, чернила и пишите. Я вам буду диктовать.

— Может, вы нам пока что просто расскажете? — поморщился доктор. — А уже потом мы спокойненько все запишем. Право же, так будет проще. Боюсь, диктовка вас очень утомит.

— Я вам сказал — пишите! — настойчиво повторил Сус, и доктору пришлось покориться.

На его широком, мясистом лице с умными зеленоватыми глазками отразилось уныние: как бы бредни этого сварливого пациента не задержали его здесь до утра.

— Прежде всего… — начал Буко Сус. — Этого еще не пишите… Прежде всего я хотел бы убедить вас, что я нахожусь в полном уме: теперь около одиннадцати часов вечера. Правильно?

— Правильно, — подтвердил доктор Астроляб.

— Меня зовут Буко Сус, вас — доктор Астроляб. Правильно?

— Правильно.

— Я нахожусь в хирургическом отделении больницы; меня искусал тигр; кроме нас с вами, в комнате находятся еще два человека — мужчина и женщина; мужчине лет двадцать шесть, женщине — под сорок; в комнате горит только настольная лампа под зеленым абажуром; висячая лампа потушена, очевидно, для того, чтобы свет не беспокоил меня… Правильно?

— Правильно, — снова подтвердил доктор Астроляб.

— Имеются ли у вас сейчас какие-нибудь сомнения, что я нахожусь не в полном уме?

— Никаких, — сказал доктор Астроляб. — Вы вполне нормальный человек, хотя и сильно ослабели от потери крови.

Тень улыбки промелькнула на обескровленном морщинистом лице больного.

— А вот теперь пишите: «Я, Буко Сус, в присутствии доктора Астроляба и двух других свидетелей, приглашенных по моей просьбе (вы потом сами проставьте фамилии), чувствуя… скорую свою кончину, торжественно… заявляю перед лицом совести своей и господа нашего: доктор Стифен Попф и арестованный заодно с ним механик Санхо Анейро… ни в малой степени… не виновны… не виновны… в преступлении, которое им инкриминируется… Они не виновны ни в покушении на убийство, ни тем более… в смерти несчастного юноши Манхема Бероиме. Покушение на Манхема… покушение… совершил я…»

Все три его слушателя при этих словах побледнели и взволнованно переглянулись. Рука ассистента застыла на полуфразе.

— Вы мне поклялись! — тревожно напомнил им Буко Сус. — Если вы побежите сейчас в полицию или к прокурору, я откажусь от своих слов… Только спустя десять дней после моей смерти!.. Вы мне сами поклялись!..

— Клятва есть клятва, — успокоил его доктор Астроляб срывающимся голосом. — Вы можете быть совершенно спокойны.

Сус обвел подозрительным взглядом взволнованные лица своих слушателей.

Вы сами поклялись! — повторил он. — Я на вас полагаюсь: вы порядочные люди. Мне не к чему тащить с собой в могилу Попфа и Анейро, но я хочу все-таки, чтобы меня предали земле не как убийцу, а как человека, достойного уважения. После моей смерти, — пожалуйста! Тогда рассказывайте… даже обязательно… А если вы… сейчас побежите к прокурору, я скажу, что вы это нарочно выдумали… чтобы выручить своего коллегу — доктора Попфа… Но вы ведь сами поклялись…

— Продолжайте свой рассказ, — сказал доктор Астроляб. — Наша клятва остается клятвой.

— «…Покушение на Манхема Бероиме совершил я, — продолжал Буко Сус, — и смерть его… на моей совести. На моей, потому что я выполнил это черное дело, и на совести господина по имени Синдирак (фамилии его я не знаю), именно он… задумал это покушение и заставил меня совершить его. Но не моя и не его вина, что Манхем умер. Господин Синдирак даже специально предупредил меня, чтобы раны были нанесены не смертельные… Важно было только, чтобы он был ранен… и чтобы… чтобы подозрение обязательно пало на доктора Попфа и Санхо Анейро… Это он научил меня прошептать за спиной юноши… перед тем, как ударить его ножом: „Скорее, доктор, кто-то идет!..“ Это для того, чтобы дать против них улику… Господин Синдирак хотел… я не знаю почему… обязательно хотел усадить Попфа на скамью подсудимых… А я не хотел ничего этого делать, но господин Синдирак сказал, что он прибыл от Белого Ворона… и я не мог, нет, не мог его ослушаться… ни в чем. Я до второго сентября не знал о его существовании, но он обо мне все знал… Он сказал, что прибыл от Белого Ворона, и я не смел, не мог ослушаться…» Вы записали, что я не мог и не смел его ослушаться?

— Я записал, — успокоил его ассистент. — А откуда он взялся, этот господин Синдирак?

— Этого я не знаю и не должен был знать… Он приехал от Белого Ворона… этого было достаточно… Я никогда до этого никого не… Я уже давно, несколько лет старался жить совсем честной жизнью…

Господин Буко Сус засопел носом. Доктор Астроляб подал ему воды, он выпил и несколько успокоился.

— …Я только знаю, что когда громили и жгли дом Попфа, этот… от Белого Ворона… что-то делал в кабинете доктора, он там рылся в каких-то бумагах, совал в карманы какие-то пузырьки. А потом он исчез, и я его больше не видел…