Чтение онлайн

— Ну, что же, — сказал он, разочарованно позевывая, когда выпытал из Магарафа все, что только было возможно. — Пускай его до поры до времени лечит своих кретинов.

На следующий день Магараф включился в работу комитета защиты. Он стал чем-то вроде добровольного секретаря Эдуфа, выполнял самые разнообразные его поручения, рано вставал, ложился далеко за полночь, выступал на митингах, давал справки легионам репортеров, наводнивших в эти дни Бакбук, сторожил бумаги своего нового шефа от чересчур любопытных рук и глаз.

За повседневными заботами Магараф все реже вспоминал об Усовершенствованном приюте, потом и вовсе забыл о нем, пока неожиданное событие не заставило его вновь перебрать в памяти каждый день и час его службы под началом доктора Мидруба и Альфреда Вандерхунта.

Произошло это в серенькое, мартовское утро. Было заготовлено письмо к женщинам Аржантейи и всего мира. Первыми под ним должны были подписаться Береника и жена Анейро. Когда письмо было окончательно отредактировано и перепечатано, Магараф поехал за Береникой. Но Бамболи сказал, что госпожа Попф пошла навестить госпожу Гарго, которая в последнее время стала прихварывать.

Пришлось Магарафу поехать к вдове Гарго. Он видел ее до этого несколько раз, да и то мельком. Но то, что он о ней слышал от Береники, и в особенности то, что она носила одну фамилию с его приютским любимцем, невольно располагало его к этой скромной и немногословной женщине.

Он собирался самым сердечным образом поздороваться с нею, поговорить о ее здоровье, сообщить несколько свежих комитетских новостей. Но первое, что бросилось ему в глаза, когда он вошел в ее комнату, буквально лишило его дара речи: со стены на него смотрел из богатой золоченой рамы портрет его друга Педро! Да, Педро! Он только одет был не в дурацкий приютский комбинезон, а в нормальный, неплохо сшитый костюм, да еще, пожалуй, лицо его было серьезней, как-то взрослее обычного.

Магараф настолько ошалел, что даже забыл поздороваться.

— Кто это? — спросил он, обращаясь сразу к обеим дамам. — Чей этот портрет?..

— Ну, знаете ли, — с шутливой укоризной промолвила Береника. — Если бы я вас не знала, я бы решила, что вы попросту невоспитанный человек.

— Простите, ради бога, простите! — смутился Магараф. — Здравствуйте, госпожа Попф! Здравствуйте, госпожа Гарго! Как ваше здоровье, госпожа Гарго?

— Благодарю вас… А портрет этот — моего покойного мужа.

— Вашего покойного мужа, — машинально повторил за нею Магараф, не отрывая взгляда от фотографии. — Ах, да, вашего покойного мужа!..

Он заметил, что глаза хозяйки наполнились слезами, и поспешил сразу перейти к делу:

— Вы должны меня извинить, сударыня, что я ворвался в ваш дом без приглашения, но я приехал за госпожой Попф.

Вскоре Магараф и Береника покинули квартиру вдовы Гарго.

Магарафу не терпелось. Он заговорил, едва машина тронулась с места:

— Эта бедная женщина, очевидно, совсем одинока?

Береника утвердительно кивнула головой.

— И у нее никогда не было детей?

— Ах, дорогой господин Магараф, это целый роман и очень печальный, — вздохнула Береника. — Еще несколько месяцев тому назад у нее было двое сыновей. Но прошлым рождеством…

И она поведала Магарафу известную уже читателю историю путешествия вдовы Гарго в город Ломм, не забыв упомянуть и про странные галлюцинации, посетившие бедную вдову, когда она задержалась у железной решетки.

Магараф почувствовал, что от всего услышанного ему вот-вот станет дурно. Он побледнел, лоб его покрылся холодным потом, руки, когда он полез в карман за носовым платком, дрожали.

— Что с вами, дорогой Магараф? — всполошилась Береника. — Вы, кажется, больны?

Магараф пробормотал что-то о гриппе.

Зато, встретив в комитете Корнелия Эдуфа, он не нашел в себе сил откладывать разговор до вечера. Он попросил Эдуфа уделить ему немедленно четверть часа для очень важного разговора.

Они перешли в соседнюю, пустую комнату.

— Сейчас, господин Эдуф, я вам расскажу нечто такое, после чего вы меня, чего доброго, захотите отправить в сумасшедший дом, — начал Магараф, волнуясь.

— Отличное предисловие, — усмехнулся адвокат. — Говорите же поскорее! Вы меня заинтересовали.

— Вы знакомы с госпожой Гарго? — спросил его Магараф.

— Знаком, — ответил адвокат. — Отличная, весьма почтенная женщина.

— Вы знаете, что она в начале января уезжала из Бакбука, чтобы навестить могилу своего младшего сына?

— Мне об этом рассказывала госпожа Попф. И, кажется, с госпожой Гарго приключилась какая-то в высшей степени трагическая история, закончившаяся чуть ли не галлюцинациями?

— Совершенно верно, — подтвердил Магараф. — А знаете ли вы, как называлось заведение, в котором она нашла могилу своего сына?

— Понятия не имею, — сказал господин Эдуф. — Да и какое это может иметь значение?

— Господин Эдуф, — продолжал Магараф дрожащим голосом, — сейчас вы услышите форменную чертовщину… Это заведение называлось Усовершенствованным курортным приютом для круглых сирот!

— Мда-а-а! — протянул после некоторого молчания Корнелий Эдуф. — Забавно, очень забавно!

— Это страшно! — поправил его Магараф. — Дело в том, что в январе госпожа Гарго плакала на могиле своего сына Педро, а четвертого марта я… я прощался, покидая приют, с живым Педро Гарго!..

— Постойте, постойте! — вскочил на ноги Корнелий Эдуф. — Может быть, там был не один, а два мальчика с одинаковыми именами и фамилиями? Гарго — довольно распространенная фамилия!..

— Я сегодня утром был у нее на квартире. Я увидел на стене портрет ее покойного мужа, но принял его за портрет моего приютского знакомого. И, кроме того, Педро Гарго мне рассказывал, что к нему приходила мама, а потом она легла за забором. Может, он хотел этим сказать, что она упала в обморок за забором приюта…